Что показательно, абсолютно беззвучно!
— Условный рефлекс наше всё! — рассмеялась Даша, обернулась было, чтобы посмотреть, какую реакцию её победа вызвала у Николая, а узрев жениха, мирно спящего с черно-белым снотворным средством, плотно уложенным вокруг головы, повторила: — Условный рефлекс, однако…
Через две недели Фёдор торжественно переехал в свой новый дом, и принялся перемещать на новый участок особо ценные кусты смородины, малины и отчаянно колючей ежевики.
— Сад у меня там теперь получше будет, а вот кустов маловато, — объяснял он Николаю. — Ты чего дом-то не сносишь? Можно же уже!
Обрадованный тем что очередное препятствие повержено, Николай вызвал бригаду, которая шустро разобрала бывший дом Фёдора Семеновича, а вот когда разбирали фундамент и погреб, выяснилось, что…
— Петрович! Тут этого… того… — когда в разгар рабочего дня тебе звонит прораб и что-то странно так мямлит, можно придумать всё, что угодно!
— Что этого того? — мрачно уточнил Николай, ожидая чего угодно — от летающей тарелки до подземелий с библиотекой Ивана Грозного… но только не того, что было на самом деле.
— Там это… жила!
— Какая ещё жила?
— Ну как какая? Водяная! Проще говоря, родник там пробивался, поэтому и воды был полный подвал.
— И что теперь? — осторожно спросил Николай, который до сих пор с родниками в подвалах дел как-то не имел.
— Теперь она пробилась! — чрезвычайно мрачно ответил прораб. — Мы стены подвала того… раздолбали, вот он и пробился. Кто он? Так родник же!
— Иииии?
— И течёт! Он это… активно течёт! Короче, участок уже того… залит.
— А можно уточнить, на сколько метров в сторону вы того этого раздолбали стену подвала? — рыкнул Николай, очень верно обнаруживший тонкое место в рассказе прораба.
— Эээээ, ну так оно как пошло́, так и вышло… То есть получилось, — твёрдо ответил прораб, полагающий, что раз его никто не предупреждал о том, что там есть родник, то и спроса с него никакого!
Пока Николай ехал домой, он радовался только тому, что Даша уехала по работе и этого безобразия не видит.
Впрочем, когда доехал, то понял, что это не безобразие, а натуральный караул.
— Всё, Иволгин точно свадьбу не позволит — про Венецию мы не договаривались! — крутились в голове какие-то заполошно-безумные мысли. — Какая Венеция, какой Иволгин… у меня сейчас все пять участков уплывут! — с ужасом осознал он. — Хорошо хоть мой дом выше стоит!
И тут в голове промелькнула какая-то мысль и он рванул к лесу.
— Так, секундочку… а это вот что? — Николай уставился на канаву, которая сейчас, по весеннему времени заполнена водой, а летом — он это точно помнил, была совсем пересохшей.
Канава выныривала из лесу и пропадала там же, но на приличном удалении от деревни.
— И кто бы это тут копал? Походу, это ручей, просто высохший. А что, если мне сейчас поставить того ушлого копателя, чтобы он с бригадой прорыли мне канавку от подвального родника до этого русла? Ну, да… у меня получится рукотворный водосток через всю мою землю. А чем это плохо? Да ничем! Озерко будет проточным, ручей можно будет потом в трубу пустить, а можно и так оставить, просто русло укрепить. Это уж как Дашка захочет, так и сделаем. Зато у меня лишний козырь появится — где бы ещё Иволгин нашел такие угодья для Даши?
Бригадир, обрадованный тем, что Петрович не собирается его утопить в этом самом роднике, шустро построил работяг, и к вечеру, когда Даша вернулась домой, её ждали Николай, ужин, две кошечки, исключительно грязный Винь, ПОМОГАВШИЙ копать, и новые водные объекты.
— Родник, проточное озеро и ручей! — с гордостью показал Николай. — Звезду мы не осилили, а вот природные богатства добыты и, так сказать, выплеснуты к твоим ногам! Теперь главное не пустить сюда гусей, уток, а главное, ута́ков и Валентину! Фёдор уже сказал, что, если нам это удастся, мы будем круче любого супергероя!
— Куда там те супергерои! — рассмеялась Даша. — Это ж не какая-то ерунда летучая, а нормальная русская женщина с непомерной харизмой, повышенной стенопробивной способностью и харрррактером!
Ручей, весело текущий в проложенном для него русле через четыре участка, следующих за бывшим владением Фёдора Семеновича, и впадающий в канаву, привлёк внимание всех жителей деревни.
— Да, Коленька, ты угадал! Тут у леса и правда раньше протекал ручей, — довольно покивала головой бабушка Лены, Марина Андреевна. — Почему пересох? Да кто ж его знает. Почему-то… но уже довольно давно. И кто бы знал, что в погребе у Фёдора не просто так вода была, а родничок на свет просился…
