– Благо тут лететь долго, было бы у него время имя моё вспомнить! – шипела она, спускаясь на лифте из ресторана. Лифт тоже особо не торопился, так что идея мести успела прилететь в голову, расцвести буйным цветом, созреть и внедриться в Сонино сознание. – Ну, всё! Ты у меня попляшешь! Я тебе устрою! А мать тебя просто закопает!
***
Николай приехал в отцовский дом на берегу озера поздно вечером.
– Милый, ты всё-таки вырвался! – обняла его мама. – Как я рада!
– Я тоже! Привет! – он обнял её, отца, а потом подозрительно воззрился на крайне довольную Лидию Андреевну, которая уже захватила переноску с Тохтамышкой и умильно ей улыбалась.
– Мааам, а на этот раз у нас никакого парада-алле не планируется? Ну, с картинным предупреждением? Честное слово, мне лучше словами сказать, я вменяемый, я пойму.
– ПАРАД не планируется! – чётко пообещала ему матушка, а он, наивная душа, не обратил внимание на особо выделенное первое слово.
Петр Иванович усмехнулся – старший сын всегда немного недооценивал женские интриги.
– А зря… – подумалось Миронову.
– Петенька, ты посмотри, какая ласточка! – Лидия уже добыла Тохтамышку и баюкала её в объятьях.
– Мам, эта ласточка – как бы… натуральная орлица в смеси с поросёнком и бобром! – хмыкнул уставший с дороги Николай, отстёгивая поводок Виня. – Вот эта парочка способна разнести в пух и прах любое помещение! Маа, я же официально предупреждаю.
– Милый… это ты сейчас кого пугаешь? Мать троих сыновей? – рассмеялась Лидия. – Орлов, поросят, бобрят и даже львят? Причём, всё это вместе и в каждом! Ладно, давай располагайся, а я пока буду наслаждаться приятным обществом твоей живности. Тем более, что скоро придёт Чегевара…
– Он у вас, что? По расписанию бывает? – удивился Николай.
– Конечно, – кивнул Пётр Иванович. – Че непременно обходит владения.
– С ума сойти! – Николай не очень-то понял, шутит отец или нет, но так устал, что даже вдумываться не было сил – дошел до кровати, разделся, почти на автопилоте, да так и уснул, пропустив эпохальное событие – знакомство здоровенного Че и крошечной Тохтамышки.
Появление на форточке окна в гостиной сгустка концентрированной темноты с двумя золотистыми глазами, Тохтамышка пропустила – блаженствовала на руках Лидии Андреевны, зато Че увидел Винь, и разумеется, поприветствовал радостным тявканьем.
Прошли и канули в Лету времена, когда Чегевара скитался по улицам, был худым, облезлым от недокормицы и превратностей жизни, многократно брошенным и преданным котом.
Теперь он – лоснящийся и сильный, ухоженный, здоровый и очень-очень красивый. А главное – любимый, нужный, хозяйский и защищённый со всех сторон и от всего мира!
Правда, ничего не позабывший и разом узнавший в этом крошечном перепуганном котёнке что-то напоминающее его самого – печать памяти улицы, след от пережитого страха и краешек прошлой неуверенности.
Мироновы переглянулись и молча наблюдали, как здоровенный и красивый котище их среднего сына обнюхивает, потом осторожно касается носом зажмурившейся и приготовившейся шипеть Тохтамышки, а затем…
Она подставила лоб в надежде, что её ещё полижут, и через несколько минут уже блаженствовала. Мышка даже осмеливалась немного побаловаться, когда Че вылизывал ей уши. А он придерживал хулиганку лапой и ворчал о том, что таких котонеряшек он давненько не видывал.
– А вот так… – улыбнулась Лидия Андреевна. – Чужой кот иной раз ласковее и добрее людей.
– Какой же он чужой? Он – свойский! – не согласился её муж. – И да… я хотел уточнить, а что у нас такое планируется, если не ПАРАД?
– А вот не скажу! Не мой секрет, – Лидия как кошка блеснула глазами, заслужив полное одобрение Че.
«Секрет» приехал, точнее, приехала ещё позже Николая.
– Даш, привет! А ты чего такая расстроенная? – Милана специально для подруги пекла её любимое песочное печенье, так что в кухне их дома уютно пахло ванилью. – Устала с дороги?
– И с дороги, и вообще, ты извини, я какая-то… сварившаяся за последнее время, – Даша закончила огромный пласт работы, уладила миллион производственных проблем. Да мало этого – вдребезги разругалась с навязчивым блондинистым ухажером, перешедшим в такое плотное наступление, что казалось, он всюду! Что ты буквально по колено в нём завязла!
