– Да как же! – рассмеялся Соколовский. – Кто ж в подсобных помещениях, где есть окна, будет устанавливать кондиционеры? Это резко увеличивает сметы на строительство… – Соколовский покрутил головой, демонстрируя, как он расстроен тем, что его недооценивали. – Да, и что такое смета я тоже в курсе – даже лично их видел!
– Мой мир никогда не станет прежним, – беззвучно пробормотал Хак.
– Я всё слышал! У меня не только обоняние очень острое, но и слух, – серьёзно предупредил Хантерова Филипп. – Короче говоря, про закрытые наглухо окна – всё это справедливо только для номеров, но никак не для помещений, где находится персонал. Так что я просто спустился на этаж ниже, показал кое-кому через стекло пару купюр, и мне только что дорожку не расстелили…
– А полиции никто ничего не сказал! – хмыкнул Хак.
– Так и не скажут! Точнее, не скажет – он что, дурак, что ли? Уволят же его. К тому же, ничего противозаконного он не сделал. Не открыл бы он окно, а ну как я бы упал?
– Тоже верно! То есть вас запустили… а дальше?
– Дальше за ещё одну купюру проводили к служебному лифту, так, чтобы я не попал под камеры, и старательно смотрели в сторону, когда я уезжал. Знаете, там такие приятные люди работают… – очень доверительно сообщил Соколовский, любуясь собой в зеркале.
– Я в полном восторге! – сообщил ему Хантеров. – Вы озадачили нашу драгоценную Софью…
– Не только её саму, но и всю семейку. Там, насколько я понял, и мать такая же!
Хантеров покивал, полностью соглашаясь с Филиппом, а потом уточнил:
– А что дальше? Когда вы объявитесь?
– Да вот уже объявился – вам показался, только, мне кажется, что у вас может быть очень избирательная память – она ррраз и забывает некоторые вещи, – актёр вопросительно покосился на Хантерова, который глубокомысленно изрёк:
– Моя память – что хочу, то и делаю, где хочу, там и помню!
– Разумный подход, – одобрил Соколовский. – Я так думаю, что Софии, с учётом моего исчезновения, будет абсолютно недосуг заниматься Николаем Мироновым.
– А вы? Ваши дела?
– Сейчас ничего супер-срочного нет, так что я могу позволить себе небольшой отдых. К тому же, мне чрезвычайно хочется, чтобы мой агент осознал бесперспективность своего бытия в подобном стиле, – Соколовский мягко улыбнулся и Хак мысленно зааплодировал – было понятно, что фраза «не забудем – не простим» Филиппу отлично знакома и он филигранно умеет ею пользоваться.
– Как можно будет вас найти? – уточнил он.
– Никак – я отключил симку, оставил машину на стоянке, сотрудник клуба, который меня провёл, будет молчать как рыба, а агент… да так ему и надо! Потом вернусь, скажу, что отпил кофе и ничего не помню – такая индивидуальная реакция. А! Да… вот я заменил сим-карту на смартфоне, но на нём имеется крайне интересная запись Сониного монолога! Я вам её перешлю – пригодится, как мне кажется. И ещё… по номеру, с которого я вам звонил, связи со мной тоже не будет. Просто хотел вас предупредить.
Соколовский отправил запись разговора с Соней Хантерову и уже собрался было покинуть машину Хака, но тот его удержал:
– А ваша птица? За ней кто-нибудь будет присматривать?
– Птица?
– Да, сокол, который дроны сбил. Мои сотрудники утверждали, что он вылетел из окна вашей квартиры…
– А! Это… – Соколовский улыбнулся, – Этот сокол абсолютно не нуждается в присмотре – он вольный, ну… полудикий. Летает где хочет, когда хочет, возвращается. Дичи ему достаточно в лесопарке, так что не волнуйтесь – окно для него действительно открыто всегда – там небольшая комнатка типа кладовочки, а больше ему ничего и не надо.
– А когда вы вернётесь? – Хак и сам не знал, зачем выясняет эти подробности… наверное, просто для порядка – он не любил, когда кто-то так исчезает.
– Через некоторое время… – пообещал Соколовский. – Вы не волнуйтесь, я всегда возвращаюсь, если меня ждут. Передавайте привет Лидии Андреевне!
Хантеров смотрел в спину «усталого клерка», в котором никто не опознал бы знаменитого актёра, слушал запись разговора с Сонечкой и предвкушал охоту на охотницу…
Глава 20. Делай это сам
Вечерняя Москва переливалась огнями, текла реками дорог, расплёскивала сияющие искры в окна домов, жила, дышала, гомонила…
Верховой ветер, не любивший спускаться ниже крыш самых высоких домов, гудел над этим ярким и шумным морем, легко поддерживая редкую для Москвы птицу… ещё какую редкую…
Сокол с высоты отлично видел множество деталей, оставаясь абсолютно незаметным для людей – редко кто в городе поднимает голову и всматривается в небо.
Хлопотный и весьма активный день подходил к своему завершению, принеся, как это ни странно, каждому по заслугам!
Сокол влетел в приоткрытое окно, но не стал искать, где бы ему сесть, а резко опустился на пол…
