Медведица полностью

Однако чем больше я размышляла над предложением Рамиля и словами Степана, тем отчетливее понимала, что жить так, как я жила сейчас, долго не получится. Однажды мне понадобится паспорт или будет нужно сходить к врачу. Я не заглядывала слишком далеко, но что, если когда-нибудь мы со Степаном задумаемся о полноценной семье? Я не смогу выйти за него замуж, ведь я еще не в разводе, я вообще мертва! А если будет ребенок? Как мертвой попасть в роддом? Мертвые не рожают.

Мне нужны были документы. Мне нужны были мои документы, а не чьи-то, иначе я совсем потеряюсь, а я ведь с таким трудом обрела себя снова.

Тем не менее принять какое-то конкретное решение я боялась и откладывала его на потом, однако в глубине души знала, каким путем пойду, а раз так, то я должна быть готова к встрече с ним.

Мою просьбу научить меня стрелять Степан принял спокойно, будто ждал чего-то такого. Никакие аргументы мне не понадобились.

Мы приступили к тренировкам. Степан предложил начать с револьвера, с которым проще управляться и у которого не было такой сильной отдачи, как у ружья.

Я была прилежной ученицей и начала выдавать хороший результат почти сразу же. Нет, я не выбивала сто из ста, но редко стреляла мимо импровизированной мишени. И с каждой новой тренировкой у меня получалось лучше и лучше.

С началом марта охотничий сезон закончился, а потому Степан постоянно был рядом. Он не только учил меня стрелять, но и показывал простые приемы самообороны. Мы оба понимали, что тренировала я удары не для того, чтобы выйти с кулаками на медведя. Был зверь пострашнее косолапого, и если я решусь объявиться среди живых, восстановить документы и подать на развод, то должна быть готова к тому, что он захочет убить меня.

Я буду готова, а вот Денис вряд ли будет ждать от меня многого. В его глазах я всегда была глупой недалекой девчонкой, которую он дрессировал, словно непонятливого щенка, и которую наверняка захочет убить, как только я снова высуну голову.

К тому времени, как сошел снег и пришла пора заняться огородом, который я мечтала посадить, я действительно умерла, похоронив внутри себя ту прежнюю Таю, которая боялась собственной тени. Я решила, что вскоре воспользуюсь предложением Рамиля и не просто оживу, но и возьму от бывшего мужа назад то, что мне причитается по праву, – свою свободу. Я не строила иллюзий и знала, что в решающий момент струшу, однако теперь во мне тлела микроскопическая надежда, что, может быть, я все-таки смогу дать ему отпор.

Весь дом был заставлен горшочками для рассады. На прошлой неделе привезли и установили теплицу, в которой я планировала практиковаться в высадке помидоров и перца. Сначала я хотела все свои садовые эксперименты проводить на участке рядом с домом Любаши, там почва была более благодатная, видимо, из-за того, что Любаша или ее сестра, пока жили здесь, занимались огородом. Однако, поразмыслив, мы со Степаном пришли к выводу, что слишком далеко будет каждый день таскаться до дома Любаши и обратно, особенно если львиную долю времени придется проводить за работой на земле. Так и решили возделать старый огород его деда.

Пока я занималась рассадой, Степан всерьез взялся за дом Любаши. Он попросил о помощи нескольких товарищей из деревни, и теперь до позднего вечера Степан вместе с ними ремонтировали проломленный медведем пол. Любаша, с которой мы часто созванивались, обещала в конце лета приехать нас навестить и дом свой старый посмотреть. Я с нетерпением ждала встречи со своей первой подругой в этой новой жизни.

Работы в огороде было много, но я ее не боялась. Зря, что ли, училась? Пришло время и самой себе доказать, что я могу хоть что-то, да и Лида всегда была готова помочь добрым советом. Степан помогал мне с парниками и с кустами малины, смородины, ежевики, которых хватало и здесь, и на участке Любаши: засохшие он вырубил, на их место посадил молоденькие, удобрил почву.

Мне было интересно возиться в земле, ведь в свое время будущую профессию я выбирала, исходя из собственных увлечений. Когда-то в своей маленькой комнатке я выращивала домашние цветы. Матери они тоже нравились, но она всегда считала мой выбор образования ошибкой. Как она там сейчас? Я не грустила, потому что не могла простить. Наверное, во мне было мало от христианки, ведь в душе я взращивала обиду и не была способна на понимание и тем более прощение. Слишком долго я жила с Денисом, слишком долго он издевался надо мной, слишком легко меня предала мать.

Через три года после замужества Денис позволил мне заняться садом. Он отвел меня в дальний конец участка, куда практически не попадал свет из-за высокого забора, и сказал:

– Раз уж тебе совсем нечем заняться и тебя тянет к земле, вот – экспериментируй.