Леся семенила рядом, не отходя от меня ни на шаг. Выйдя на край поляны, я наступила раненой ногой на что-то твердое и чуть не упала. Это оказался мобильный телефон. Мой телефон. Сигнала не было, но зато работал фонарик. Хотя я знала, что Леся с Диким и без этого выведут меня из тайги, но со светом я чувствовала себя уверенней. В нескольких метрах от телефона блеснул ствол пистолета, который выронил Денис, когда на него обрушилась медведица. Я подняла оружие и медленно направилась в сторону Дикого, который рычал и лапой рыл землю.
Подойдя к собаке, я посветила фонариком вперед.
Наверное, если он все еще был жив, его могли бы спасти врачи, подоспей они сейчас. Во взгляде его я прочитала желание жить и мольбу. Мне не было его жаль. Как там говорил Степан? На каждого зверя найдется свой охотник? Сегодня я должна была умереть мучительной смертью от руки охотника, вышедшего на след своего излюбленного зверя. Однако охотник сам стал добычей. Нет, мне не было его жаль. Но я все еще оставалась человеком. Больше ни один зверь не попадет в капкан к этому ловцу.
Я подняла пистолет и выстрелила.
– Тая, да сядь ты уже, вот неугомонная! – ругалась на меня Любаша, когда я в очередной раз подхватилась из-за стола и поковыляла в дом, чтобы принести забытый в кухне душистый горошек.
Сегодня с самого утра мы с ней занимались заготовками на зиму: мариновали помидоры. Делали мы это на террасе, где разместили большой стол, который сейчас густо уставили, тесня друг друга, двух- и трехлитровые банки.
Поддерживая ладонью большой живот, я лишь улыбнулась ворчливому тону подруги и вошла в дом, где после уличного зноя царила приятная прохлада. Малыш внутри меня толкнулся, и я охнула, поглаживая живот.
Я прислонилась к дверному косяку, чтобы перевести дух, и прикрыла глаза. По лестнице спустился Степан и, заметив меня, нахмурился:
– Тая, что? Плохо тебе?
– Да нет, – успокоила я мужа. – Сынок толкается. Напоминает, что скоро нам его встречать.
Степан подошел ко мне, погладил живот и крепко поцеловал в губы.
– Ташка, да куда ты пропала-то? – крикнула Любаша, сунув голову в окно и заглядывая в кухню. – Опять целуются. Все никак не нацелуются, – цыкнула она и исчезла.
Мы рассмеялись.
К вечеру с консервациями было покончено, и мы, уставшие, сидели на террасе, попивая чай.
До родов оставалось еще две недели, и завтра Степан грозился отвезти меня в Томск, боясь, как бы не пришлось мне рожать прямо тут.
– Вези-вези, – кивала Любаша. – Я в родах точно не помощница. Умру от страха, – призналась она.
Мы со Степаном рассмеялись. Уловив наш веселый настрой, радостная Леся заскочила на крыльцо и сунулась под мою руку, прося ласки. Трое щенков, слегка косолапя и неумело переваливаясь, поспешили за матерью. Они были еще совсем маленькими. Леся, моя любимая девочка, ощенилась, опередив меня совсем на чуть-чуть. В помете было всего три щенка, и мы решили оставить всех себе. Гордый Дикий возлежал на дощатом настиле крыльца. Волк отошел к самой границе нашего участка, что-то вынюхивая в стороне.
Любаша задымила сигаретой, отойдя подальше от меня и присаживаясь на последнюю ступеньку. Мелькнувшее в свете фонаря лицо Че Гевары на пачке будто бы одобрительно подмигивало.
Степан потягивал чай с мятой и улыбался своим мыслям.
Тот страшный осенний день почти два года назад для всех нас чуть не стал последним. Пока я убегала по тайге от Дениса, Любаша пережила клиническую смерть. Степан же из-за упавшего на дно машины мобильного телефона перевернулся в автомобиле и чуть не лишился жизни. Он лишь инстинктивно успел ударить по тормозам, чуть не сбив выскочившего на дорогу Волка и позволив машине плавно соскользнуть с откоса к реке, опрокинувшись вверх дном. Слава богу, кроме легкого сотрясения, в той аварии Степан больше не получил никаких травм. Он быстро пришел в себя, сумел выбраться из машины и отправиться в тайгу вслед за Волком, который прибежал к дому, чтобы встретить хозяина и отвести того ко мне, пока Дикий и Леся охраняли меня в погрузившемся в сумерки лесу.
Я плохо помнила, что было потом. От усталости, потери крови и нервного истощения все события свернулись в комок спутанных нитей. После выстрела я попыталась позвонить Степану, но связи так и не было. У меня лишь хватило сил, чтобы отползти подальше от поляны. Затем появились охотники. Откуда-то взялся Авдеич. А затем меня крепко обняли любимые руки, подарившие спокойствие.
