– Может. Хотя обыскали каждый квадратный сантиметр двора. Маша тогда очень кричала, а ты не понимала почему и заплакала. А потом как-то всё прекратилось. Я имею в виду, все эти ночные приступы и странные фантазии. О дяде ты больше не вспоминала, здоровье наладилось. Доктора сказали: переросла. А мы не знали, что и думать, и поэтому тоже предпочли об этом не вспоминать.
– А потом ты ушёл.
– Ты ведь понимаешь, насколько Маша тяжёлый человек. А после этого случая…
– Ты бросил меня, свою дочь! – перебила Оксана. – Ушёл от больного ребёнка со странными фантазиями и её истеричной мамаши, так?
– Медвежонок, ты не совсем правильно поняла…
– Я поняла, – она поднялась, с грохотом отодвинув стул. – Когда мама доверила меня тебе, она не предполагала, что так легко можно потерять трёхлетнего ребёнка! Она переволновалась, едва не сошла с ума! Потому что её – ваша! – дочь могла погибнуть! А что сделал ты? Свалил при первом удобном случае!
Она задохнулась, сжала ладонями виски. В них тяжело колотился пульс.
– Мужикам не нужны ни больные жёны, ни проблемные дети, – вытолкнула с горечью давно покалывающие язык слова, в которых была и злость на Артура, и обида на родителей, и страх за Альбину. – Так просто отстраниться, забыть, забиться в медвежий угол, лишь бы ничего не связывало с прошлым! Не приезжать даже на праздники, откупиться мизерными алиментами! А теперь ворвался в мою… в нашу жизнь! Убедился, что я такая же ненормальная, как и раньше? Такая же больная, как мать?
Схватив куртку, рывком застегнула молнию.
– Малышка, я вовсе не хотел…
– Ты хотел, папа, – устало сказала Оксана. – Конечно, вы все хотели обеспечить себя комфортом и вычеркнуть из жизни всё лишнее, всё мешающее, даже собственных детей. Пусть я ненормальная. Но я верю, что Альбина существует, что она жива, и сделаю всё, чтобы найти её. Прости меня, папа.
Она взяла ключи и вышла из дома, не озаботившись запереть дверь.
Какое-то время боялась, что отец пойдёт следом, чтобы остановить, вернуть, и нарочно ускорила шаг, вслушиваясь в звуки из коридора. Но дом беспрепятственно выпустил её, деревянные полы не заскрипели под тяжестью чужих шагов, никто не окликнул, не попросил вернуться.
Вздохнув, она опустила подбородок в шарф и уже медленнее побрела по улице, стараясь не думать ни об отце, ни об Артуре, а только об Альбине. Да, вот что было важно! Только маленькая девочка, блуждающая по чужому городу. Только она.
Случается, простые решения требуют большого мужества.
Артур настаивал на аборте, Оксана отказалась. Родив, ревела бесконечно долгими ночами. Она могла бы оставить Альбину в доме малютки, но крохотные глазки смотрели из кулька так доверчиво, что Оксана не смогла отказаться от дочери. На счастье, Альбина оказалась спокойным ребёнком и не доставляла лишних хлопот сверх тех, что следовали из диагноза.
Очнулась от воспоминаний, когда воздух стал сырым и холодным, кроссовки зашуршали по мелкой гальке, и Оксана вышла к Онежскому озеру.
Его точнее было бы назвать морем, настолько величавой и бескрайней казалась водная гладь, подсвеченная солнцем. Вдалеке с пронзительными криками кружили черноголовые чайки. Мягко колыхалась от ветра высохшая осока. Справа виднелись изломанные шеи портовых кранов, слева тянулся изрезанный каменистый берег Большой Онежской губы.
Оксана опустилась на корточки недалеко от воды, положив голову на переплетённые руки. Слёз не осталось – их высушил ветер, а на новые не хватало сил. Вот бы оказалось, что прошлый день просто очередной кошмар, и по возвращении домой её бы поджидала Альбина. Они обязательно посетят парк, купят самое вкусное мороженое, а ещё Оксана извинится перед отцом – колкая вина зудела под рёбрами, не давая успокоиться, довериться безмятежной тишине.
Где-то плеснула рыба, по воде поплыли круги. Оксана подобрала плоский камешек и пустила его блинчиком, как в детстве, камень упал рядом с берегом, не подпрыгнув. Вздохнув, попробовала снова, и снова ничего не вышло. Зато рыбина плюхнулась совсем близко, а вслед за плеском раздалось негромкое всхлипывание.
Оксана подскочила, озираясь, позвала:
– Альбина!
Застыла, ожидая ответ. Слева уже в голос заплакали, и Оксана прыжками помчалась по берегу, не переставая звать дочь. Плач совершенно точно принадлежал обиженному ребёнку и звучал совсем рядом, за зарослями осоки.
Чертыхаясь про себя и уже не боясь замочить ноги, Оксана раздвигала сухие и ломкие стебли, сердце заходилось в галопе. Вот мелькнуло голое плечо, облепленное мокрыми светлыми волосами. Маленькая рука смахнула их за спину и бессильно упала вниз с негромким всплеском.
– Альбина! Куда же ты забралась?! Я так долго…
Оксана умолкла, остановившись. Всколыхнувшаяся было радость умерла вместе со словами.
В осоке плакала совсем не Альбина, хотя по возрасту была не сильно старше неё. Подняв мокрое не то от слёз, не то от воды личико с огромными зелёными глазами, девочка простонала:
– Помоги…
И мешком осела в воду, издав тот самый рыбий всплеск.
Оксана рванула вперёд.
