Жуткие воспоминания сменялись, словно в калейдоскопе: боль в ладони, влажные губы русалки, вздыбленный костяной гребень чудовища и оскаленная пасть белого волка.
Она оттолкнула икону. Сдерживая позывы, булькнула:
– Где тут?..
Женщина любезно распахнула дверь:
– Прямо по коридору и налево.
Добежав, толкнула дверь туалета, и там Оксану вырвало желчью.
Умывалась долго, тщательно, боясь посмотреть на себя в зеркало и увидеть жуткие, в цвет болотной ряски, русалочьи глаза. Вода из-под крана почему-то пахла тиной.
Возвращалась медленно, оттирая со свитера влажные пятна.
– Простите, Вероника…
– Витальевна, – подсказала полицейская.
Икону она уже убрала, и почему-то это принесло облегчение.
– И всё-таки я не понимаю, – жалобно прошептала Оксана, вновь опускаясь на стул. – Я будто сплю и никак не могу проснуться.
– Так бывает с теми, кто впервые вошёл в Лес. У вас ещё сильная кровопотеря. Не столь серьёзная, чтобы понадобилось медицинское вмешательство, но достаточная для того, чтобы почувствовать головокружение. Симптомы похожи на лёгкое сотрясение, не так ли?
– У меня никогда не было…
– Зато теперь есть с чем сравнивать, – натянуто улыбнулась Вероника Витальевна. – Конечно, вы напрасно насытили нежить, но спишем это на ваше незнание. С другой стороны, если б не вы, нежитью могли стать мы сами.
– Разве они существуют?
– К сожалению, – Вероника Витальевна принялась загибать пальцы. – Мертвецы, навки, зыбочники, игоши, кикиморы, упыри. Лес кишит тварями. Вы ещё легко отделались. Но вы пейте, кофе стынет.
Оксана сделала малюсенький вежливый глоток. Кофе горчил, но в желудке сразу потеплело, а изжога улеглась.
– Она сказала, что видела Альбину.
– Я бы не стала слепо доверять навке.
– И ваш коллега, – Оксана запнулась, выудив из памяти волчий оскал. – Герман Александрович… он тоже уверен…
– Перевертням я бы не доверяла тем более, – перебила полицейская.
– А вам? – прямо спросила Оксана. – Вам можно доверять?
– Мне – да.
– Почему?
– Я не перевертень. И, уж конечно, не нежить.
– Кто же?
– Двоедушник.
Оксана оперлась здоровой ладонью о стол, пытливо заглянула в строгое лицо Вероники Витальевны. Та не повела и бровью, выдержала взгляд, затем сплела пальцы в замок и задумчиво произнесла:
– Вы, Оксана Олеговна, скорее всего, тоже. Мне раньше не приходилось брать на себя роль информатора, поэтому попрошу вас выслушать, не перебивая, и постараться если не поверить на слово, то сопоставить мои разъяснения с уже виденным. Святой Христофор псоглавец – наш далёкий предок. Говоря «наш», я подразумеваю меня и моей семьи, которая тоже принадлежала когда-то к племени киноцефалов. Были у них пёсьи головы на самом деле или это только метафора – сейчас не узнаем. Кто-то считает, что святой Христофор стал родоначальником всех двоедушников. Другие доказывают, что мы существовали задолго до христианства, но факт есть факт: у двоедушников, как вы понимаете из названия, две души, две сути. Одна – человечья, другая – звериная.
Оксана вздрогнула. Кофе больше не приносил облегчения, нервировали запертая дверь и болезненный свет потолочной лампы, придавший лицу полицейской скульптурную чёткость.
– У нас не вырастают звериные морды или что-то подобное, – поспешила продолжить Вероника Витальевна. – Мы не обращаемся ночью в волков, как делают перевертни, просто обладаем некоторыми талантами, – она покрутила в воздухе ладонью. – Вы знаете: собачий нюх, орлиное зрение, кошачья выносливость – всё такое. Образ животного как метафора индивидуальности или архетипический дух-проводник – мы лояльны к самому широкому толкованию, от психологии до мистицизма, выбирайте сами. Я работаю в полиции, потому что у меня острый нюх. Не такой острый, как у перевертня, но достаточный для хорошей раскрываемости вверенных мне дел.
– Вы говорите про… Белого? – Оксана с усилием произнесла его прозвище, заодно вспомнив, с каким вниманием он обследовал – обнюхивал – отцовскую квартиру.
– Вы сами знаете, о ком я говорю, – с некоторым раздражением отозвалась полицейская. Работали они вместе или нет, Оксана удостоверилась, что между ними пробежала кошка. – И вы видели его в звериной форме. Кровь человека – мощный магический компонент. С её помощью можно проклясть, а можно исцелить. И ею можно насытить и нежить, и перевертня.
– Оборотня?
– Волка-оборотня, если вам близка именно эта терминология.
– А есть и… другие? – Оксанино сердце ёкнуло. Отчего-то вспомнился раненый лось на дороге и снегири, густо усыпавшие рябину.
– Всякие есть, но в основном мы проживаем точно такую же скучную жизнь, как и люди, а кто-то даже не знает, что обладает второй душой. Вы ведь не знали тоже? – не дождавшись ответа, пожала плечами. – Вот и я о том же. Вы могли бы заметить, что вам больше, чем прочим, везёт в азартных играх или что вы отлично ладите с соседскими собаками и кошками. Видите вещие сны или слышите такие звуки, которых не слышит больше никто. Магия проникает в человеческий мир крохотными ручейками, по капле – это всё равно, что цедить воду через пипетку. Другое дело – перевертни.
