– Я хорошо заплачу, – уверил ее обеспеченный отец и снова дернул Витьку. – Он будет стараться.
– Да я в жизни никого не учила! – Маруся провела ладонями по лицу, но и на этот раз мужчина и ребенок не исчезли. – Даже собаку не могу научить хорошим манерам. И гитары у меня нет.
– Гитара есть у нас! – наконец подал голос Витька и тут же покраснел и смутился, уставившись куда-то в район сползшего с живота ремня.
– И учебники по английскому тоже, – добавил папаша, чье имя ей неожиданно вспомнилось.
– А если я не справлюсь, Олег? – засомневалась Маруся и поискала поддержку в глазах подошедшего Фильки.
Пес Филька улыбнулся, почти счастливый папаша улыбнулся, и даже сын Витька попытался спрятать кривую улыбку. Маруся вскинула брови, нахмурилась на циферблат и, удивляясь сама себе, предложила обоим прийти завтра в середине дня, чтобы разобраться в Витькиных склонностях к музыке и языкам. Филимон с умным видом покивал и тщательно обнюхал обоих. Завтра ему предстояло работать хозяйкиным секьюрити, и сомнительные штаны парнишки уже сегодня вызвали у него подозрения. Но обрадованный отец перестал замечать пса и с восторгом рассказывал Марусе, каким горячим поклонником ее творчества является с первого же выступления в ресторане. Он проводил ее до самого служебного входа, галантно придерживая за локоть, а потом назвал цифру, от которой ей стало дурно. Так высоко свои несуществующие преподавательские таланты она не ценила. Маруся стала отказываться, но он расценил ее отказ как торг и тут же увеличил почасовую оплату еще на четверть.
– Я согласна, согласна! – испугалась Маруся, прячась за дверью. – Приходите завтра в три.
И, начиная со следующего дня, в ее доме два раза в неделю стал появляться светловолосый Витька с гитарой и пачкой английских учебников, а позже – такой же светловолосый Олег с неизменными цветами, пирожными или конфетами и конвертом с хрустящими купюрами. Филька относился к гостям снисходительно, но в глубине души не одобрял впустую потраченных на мальчишку трех часов. И уж тем более не одобрял церемонного чаепития с его отцом на просторной Марусиной кухне. Здесь в свободное от гостей время они с хозяйкой лениво жевали «Одесскую» колбасу, отламывая кусочки от кружка, и разговаривали обо всем на свете, и Филька резонно считал это место почти священным.
Витька, несмотря на расхлябанный внешний вид и странную мрачность взгляда, как у Чайльд-Гарольда, был прилежным и заинтересованным учеником, и она с удивлением открыла в себе дотоле спящий преподавательский дар, а Филька даже перестал волноваться о его странных мешковатых штанах.
От Олега пахло по-женски сладким одеколоном, он одевался с подчеркнутым шиком и прилагал массу усилий, чтобы рассмешить ее, и, когда Маруся отворачивалась, смотрел жадными глазами без тени дружеского участия. Но хозяйка явных признаков раздражения или симпатии не проявляла, поэтому пес ограничился наблюдением за гостем, уронив тяжелую голову на лапы, и с нескрываемым облегчением вздыхал, когда дверь за ним закрывалась, а она шла на кухню, ставила чашки в посудомоечную машину и спрашивала: «Тортик хочешь? А то мне придется скоро гардероб менять!» От вкусностей он никогда не отказывался, спасая хозяйку от лишнего веса и напрасных трат в магазинах модной одежды.
Как-то, провожая засидевшегося Олега после занятий до двери, Маруся заметила заинтересованное лицо соседки по этажу и представила, какие сплетни порождают эти визиты у вездесущих городских кумушек. Сначала хозяин, теперь этот герой-любовник, живущий на грани развода и решивший приударить за столичной штучкой. Маруся сурово посмотрела на соседку, та пискнула «добрый вечер!» и исчезла в недрах своей квартиры.
– Тебе не стоит сюда ходить, – понизив голос, сказала она. – Витька уже не маленький.
– Слишком взрослый, ага! – откликнулся Олег и покосился на соседскую дверь. – Я же не из-за него хожу.
– Тебе тоже нужен английский?
– Мне нужен русский, человеческий, как у тебя. В этом городе и поговорить-то не с кем.
– Так уж и не с кем! Сорок тысяч человек и все молчаливые? – Маруся забавлялась, стараясь не дать ему разоткровенничаться в лифтовом холле. – А по мне, так слишком много болтунов.
– Нам с тобой нет до них дела, – скривился мужчина, самонадеянно объединив их в клан заговорщиков. – Пусть болтают.
– Мне бы не хотелось… – начала Маруся, но он впервые за два месяца вдруг проявил решительность и обнял ее.
– А мне бы очень хотелось, Маша. И если ты позволишь…
