Маруся взяла его за руку, потянула из кресла и, рассказывая что-то, прижималась плечом и улыбалась, но до него долетали только обрывки фраз. У входа в зал она подтолкнула его в спину, потому что он не знал, куда и зачем идет, и все время оглядывался на нее, стоило отпустить его руку. Маруся обогнала его на лестнице, и тогда он заторопился вверх, боясь отстать хотя бы на шаг, хотя понимал, что едва ли такая верность спасет его от неизбежного. На последнем ряду отдыхающие вставали перед ними, шуршали пакетами, смеялись и смотрели на пустой экран. В конце концов, он оказался в углу зала, где справа высилась стена, слева было ее плечо, рукав, сползающая с колена пола шубы, а под ним – целый зал, заполненный почти до отказа людишками, которые почему-то не сидели за столом, не смотрели телевизоры и не обнимали в кровати своих жен.
– Дима, хочешь снять пальто? Здесь тепло.
Он помотал головой, и она нахмурилась, но промолчала. С другой стороны от нее устроились три парня с пивом и попкорном, и он подумал, что надо бы пересесть, потому что ей не нужно такое соседство. Но в этот момент свет погас, экран вспыхнул, сверху заорали динамики, и в Марусиных глазах заискрились десятки огней, будто инопланетный корабль повис над озерной гладью, где в темном омуте прятались робкие русалки.
Он тоже сто лет не был в кино, и от стремительных кадров автомобильной погони во всю стену и гудящих динамиков над головой у него заныл затылок и пересохло во рту. Два часа этой пытки, а потом она скажет… И тогда он отвезет ее в квартиру и пойдет к Люське. Собственно, почему бы и не к Люське? С ней всегда было просто, даже когда она устраивала сцены ревности или пыталась обменять свои желания на секс. Она поскандалит, не без этого, но он знает, как с ней договориться. В конце концов, купит еще одну шиншилловую шубу и свозит ее в Куршевель.
Маруся вложила похолодевшие пальцы в его почти раскаленную ладонь и придвинулась ближе, насколько позволял подлокотник. Надо было сразу поехать к нему, и какая уже разница, что скажут горожане! Сплетни распространяются задолго до того, как ты успеешь согрешить. Ты еще только подумала, а они уже нарисовали картинок и обменялись впечатлениями о твоей безнравственности. Ну, да, пусть она безнравственна, пусть она увела мужика у первой красавицы королевства, предала двадцать лет жизни с мужем… Зато рядом с этим мужчиной она становится беззаботной девчонкой с косичками, как стрекоза из известной басни, как кошка на залитом солнцем подоконнике, как женщина в момент пробуждения воскресным утром на плече любимого…
Она провела по его ладони вдоль линии судьбы и не сбежала, когда он сомкнул пальцы.
– Дим, я тебе кое-что сказать хотела.
– Давай не здесь! – мрачно попросил он, с трудом удерживая взгляд на движущихся картинках.
– Здесь! – громким шепотом потребовала она, замирая от страха перед собственной решимостью. – Мне надо сейчас, потом не получится…
– Ну?
Не смогла дождаться окончания фильма и посчитала, что в кино он скандал не устроит? Впрочем, в его положении случайного любовника скандалить бесполезно. С самого начала было ясно, что он, как влюбленный школьник, придумал себе роман с заезжей певичкой. Цветы, подарки, поездки по городу, катание на тройке. Бессмысленная суета ради того, чтобы переспать еще с одной. Разве в молодости ему приходилось тратить столько сил и средств, чтобы уложить несговорчивую девицу в постель? Даже Люська за два года обошлась ему дешевле. Надо смириться с тем, что в этот раз инвестиции были ошибочными. В конце концов, важен результат, а он добился, чего хотел. Мучительно долго и баснословно дорого, но добился! Вот сейчас она скажет про «несерьезно» или, того хуже, про дружбу, они досмотрят фильм, и завтра он перестанет думать о ней. Или даже сегодня, прямо сейчас!
– Димочка? – Он вздрогнул, ощутив ее губы совсем рядом. – Кажется, я тебя люблю.
– Что?
– Не сердись, – зашептала Маруся. – Я тоже не понимаю, как это случилось… Я двадцать лет не влюблялась, не ходила на свидания. Я даже не помню, как все должно быть… Неприлично такое рассказывать, да? Странно, что я говорю с тобой об этом?.. Но это тебя ни к чему не обязывает, ты не думай!
– Тебе кажется?
Он со всем старанием собирал по буквам слово, которое она произнесла, но повторить не мог.
– Или не кажется… Но если мы поедем к тебе, я буду любить тебя больше. И если я еще немного побуду с тобой… чем дольше я буду рядом… Поэтому мне не надо к тебе. Мне надо домой и успокоиться. Мне надо подумать…
– Ты любишь?
