Клим вылез из спальника, одел ботинки и ушел за деревья к реке. Когда из ворчащей тьмы со стороны Урсула прилетал ветер, огонь костра разгорался и рвался на куски.
Зевая и ежась, вернулся Клим.
— Можно удочки закинуть, если не спится, скоро клев будет.
Они встали, достали все, что нужно и спустились к темному Урсулу. Фонари подсели, но луна была полной.
— Если ночью просыпаюсь, все, потом не засну, специфика. Сразу включаюсь, как и не спал.
— Удобно.
— Иван, ты иди за котелком, ставь воду, а я сейчас тайменька поймаю и назад.
Иван сходил за казаном, зашел в воду по колено, черпанул воды и на ногах, которые сводило от холода побежал к костру. Как только вода закипела, Клим бросил на траву килограммового тайменя
— Ты смотри, вот это скорость!…
— Рядом с Урсулом голодным не останешься. Рыбы навалом, были бы руки.
— Клим.
— Что?
— Ты с чего вдруг в проводники ушел?
Клим пятерней расчесал здорово отросшие, светлые космы.
— Ты не поверишь. Я в детстве очень часто хоронил птиц. Как-то они сами находились что ли, идешь по лесу и раз, сова мертвая лежит или дятел. В одно лето с пяток птичек отнес. Я их в ямках хоронил, не хотел, чтобы их лисы жрали, это казалось мне оскорбительным по отношению к ним. Они даже мертвые были очень красивы, я их уважал. Ни одну не бросил просто так, в кусты, всех прикапывал.
Клим смотрел на костер и подставлял ладони теплу.
— И знаешь, я зауважал природу. Наверное, я такой человек, мне много не надо, шататься по горам, смотреть на зверей, деревья, на всякие чудеса. Ну ты понял…
— Да, наверное понял.
Клим помешивая варево, разгонял мошкару, слетавшуюся на огонь.
— Через полчаса такую ушицу получим, мммммм, — Клим поцокал языком.
Иван собрал весь ворох шишек и бросил россыпью в костер, огонь загудел.
— Я вот не могу понять одного, Клим, почему Назаров и Простых, когда их нашли были в таком виде?
— В каком? — Клим словно и не удивился вопросу.
— Кожа да кости. Как будто все десять дней они не пили, не ели. Уж Простых, как и ты, рыбу голыми руками мог наловить, уверен.
— К чему ты клонишь? — Клим встал и попробовал ложкой воду.
— К тому, что они были не в себе, разве это не очевидно? — Иван пристально наблюдал за Климом.
— В каком смысле? Пьяные что ли?
— В том смысле, что в тех местах, где они побывали, не стоило задерживаться, не все там, видно, в порядке, чего-то они там хватанули.
— Почти готово, чуешь, как пахнет, режь хлеб. — Иван вытащил остаток буханки, начал резать. — Беспокойный ты человек, Иван. Было и прошло, кому теперь интересна эта история?
Они посидели минут пять, Клим поднялся и понюхав пар из казана, сразу стал похожим на борзую.
— Готово!
Иван помог снять казан и поставил на траву, Клим подсел ближе.
— Снимаю пробу!… — он зачерпнул из казана, подул и вытянув губы, попробовал. — Нууу, если это не шедевр, тогда что́ спрашивается!
Иван аккуратно попробовал огненную уху и положил ложку на траву.
— Клим, поможешь мне добраться до Медвежьей горы?
Клим чуть не обжегся ухой.
— Куда, до Медвежьей горы?
— Да. Думаю, ты и сам знаешь, где они были. Я тебе скажу, у Назарова после смерти в кармане нашли бумажку, на которой русским по белому было написано — Медвежья гора. Давай мы туда сходим, Клим.
Клим залез в рюкзак и вытащил еще шмат сала, порезал, положил на развернутый пакет. Иван понял, что сейчас он что-то решает.
— Знаешь, Иван, даже не знаю, что и сказать.
— А ты не спеши, Клим. Подумай. Но недолго. Мне туда очень надо, а ты лучший. Мы с тобой туда быстренько сходим, я узнаю, что мне надо и мы вернемся, целые и невридимые.
Клим посмотрел на Ивана как на пустое место, словно видел перед собой что-то совершенно другое, то, о чем пока и сказать не хочется. Он молчал, черпал ложкой уху, но Ивану показалось, что глаза его бегали туда-сюда, словно он искал камень, которым он мог бы его, Ивана, крепко приложить.
Под утро Ивана все-таки сморило, он проспал до обеда. Клим, посматривая на него, сидел рядом, пока Иван поднимался, охая из-за болевших ребер, он все же не заметил под спальником пару тройку шишек. Клим успел повторно сварить уху. Иван был мрачен, он не выспался и собирая вещи, о чем-то тяжело размышлял. Это заметил и Клим.
На следующее утро Ивана ждал сюрприз, он встретил Нину Ивановну. Все очевидно потому, что пробежала неделя, а с ней и деньги, которые он отдал за комнату. Она пришла с утра пораньше, села на табурет на кухню и терпеливо сидела до тех пор, пока заспанный Иван в семь утра не вышел из двери.
— Нина Ивановна? — он был поражен, ему показалось, она отсутствовала полгода.
— Доброе утро, извините забыла, как вас звать…
— Иван.
— Правильно, извиняюсь. Что, Иван, понравились вам щи? Сварим еще кастрюльку? Вы я смотрю, остаетесь.
— Остаюсь еще на неделю, совершенно верно. Как вы догадались?
— Аааа… — она коротко махнула рукой и улыбнулась, не стесняясь отсутствующих зубов.
Иван вернулся в комнату, кое-как оделся и отдал деньги, она сложила их в карман кофты, не спрашивая скомкала постель и как понял Иван, пошла за чистым бельем.