Размышляя о том, каким образом куры в сарае не подохли и не посещает ли свой дом Нина Ивановна по ночам, Иван стоял у колодца и смотрел на лес, выискивая глазами хотя бы красный штрих кирпичной кладки одинокого дома. Это стало его утренним ритуалом. Странно, но сегодня из проплешины в зеленой шапке леса, там где стоял дом, вился жидкий дымок, как будто кто-то решил устроить утреннее барбекю прямо на его руинах.
— Постель я поменяла.
Он невольно вздрогнул, у Нины Ивановны была редкая способность подкрадываться к человеку беззвучно, как кошка.
— А? Хорошо… Странно, дым из леса, не пожар ли? — Иван вопросительно посмотрел сверху вниз на ее макушку.
— Ребята наверное костер жгут или туристы приехавшие.
— Там ведь дом стоит, вы знаете?
Нина Ивановна равнодушно пожала плечами.
— Знаю. Да и вы видать были?
— Да, как-то случайно наткнулся, — сконфузился вдруг Иван.
— Вы неженатый что ли? — спросила вдруг хозяйка, исподлобья посмотрев на него.
— Был, — как бы оправдываясь заявил Иван, — а что?
— Я так и поняла, — она удовлетворенно покачала головой, — женатые дольше недели здесь не живут, скучно.
— Мне не скучно. Как же можно скучать, когда вокруг такая красота!
— Один в лес ходите? Зверей не боитесь? — Нина Ивановна прицепила ведро и открыла крышку колодца.
— Да нет конечно, я с проводником хожу, Клим его зовут.
— Аааа, этот, — ведро ухнуло вниз и шлепнулась глубоко внизу о воду.
— Да, а что такое… давайте я, — он стал крутить ворот, ведро ползло вверх, расплескивая воду.
— Нет, ничего, с Чесночком не соскучишься, он вас поди куда только не таскал, — хозяйка испытующе покосилась на Ивана.
— С каким чесноком, с Климом? Его что, зовут так?
Она потешно захихикала, глаза пропали в морщинках совершенно.
— А вы и не знали что ли? Тогда молчу, а то он меня подкараулит ночью, огреет чем-нибудь по голове.
Она развернулась, подцепила ведро и посмеиваясь, скрылась за дверью.
Вот это репутация — подумал Иван.
Он поспешил за Ниной Ивановной, сообразив, что она может сообщить ему много интересного. Хозяйка чистила для щей картошку, Иван взял второй нож и сваливая очищенные картофелины в раковину принялся расспрашивать ее о всякой всячине. Нина Ивановна оказалась скользкой, как налим, выпытала о нем все, что можно, откуда он и зачем, сама же больше рассуждала о ценах, соседях самогонщиках, медведе-шатуне, который в прошлом году пугал заготовителей, о том, что трясет чуть не каждый день и что дом давно пора чинить или продать.
— Нина Ивановна — Иван сделал самое простецкое лицо — а как мне попасть к Медвежьей горе, говорят там очень красиво.
— Красиво?! Это с какой стороны там красиво? Тебе что, милый, Клим про нее наплел, прости господи? — Нина Ивановна бросила нож и вытерла руки фартуком.
— А что такое, Клим здесь не при чем, это мне туда попасть надо.
Иван тоже оставил нож в покое.
— Зачем это тебе? Нормальные люди на Медвежью гору не ходят. Туда только чокнутые ходят, да и то через одного, прости господи, — она окончательно перешла на ты.
— Может я тоже ненормальный, — Иван хитро улыбнулся.
Нина Ивановна покачала головой, показывая, что она не дурочка и ее не проведешь.
— Ты-то? Сыроежка. Ты не из таких, которые готовы последние мозги на сучках оставить.
Иван рассмеялся.
— И все же, где же она находится, Медвежья гора? Нина Ивановна.
— Знала бы, не сказала. А с чесночком поосторожнее, он парень ушлый, а ты вон… — Нина Ивановна, явно бывшая не в ладах с Климом, распалилась, — как бы не вышло, как с его приятелем.
— С каким это? — Иван был сбит с толку.
— Да с Колей. Ты что, не знаешь ничего? Ой…
Она заткнула рот фартуком и села на стул. Иван стоял столбом, раскрыв рот. На плите, образуя грязную накипь, кипело мясо.
После этого она не произнесла больше ни слова, сколько ни расстилался перед ней Иван. Через два часа щи были готовы и Нина Ивановна засобиралась по своим делам, никоим образом, не связанным с ее собственным домом. Иван поймал ее у калитки.
— Нина Ивановна, последний вопрос! Почему Чеснок, откуда такое прозвище?
Она обернулась, заперла за собой калитку и опершись о нее, сказала ему громким шепотом
— А ты на спину ему посмотри, когда удобный момент будет, поймешь.
Она ушла, Иван подумал, что свободная неделя ему обеспечена.
Вечером воздух очистился от лишней влаги и стал едва не хрустальным, звезд было столько, что они, перезрев падали с неба, оставляя в черноте мира глубокие, сияющие царапины. В десять к Ивану пришел Антип, сказал что-то и канул в подпол через выпиленное в досках отверстие. Иван подошел и заглянул в дыру, оттуда тянуло сыростью, картошкой и мокрой землей. На обоях рядом с плинтусом детским почерком было написано — Здесь жывет Эрлик.