Слева от дороги, у подножия гряды, стоял разрушенный леспромхоз — каркас большого склада с проваленной внутрь крышей, также несколько строений промышленного назначения из красного кирпича, поросшие густой травой и гордая кирпичная труба, сломанная сверху на треть. Чуть дальше на дороге ржавела брошенная, разграбленная бензоколонка.
— Куда ни глянь, везде руины, — Иван взгромоздил рюкзак на спину.
Клим пожал плечами и пошел к постройкам.
— Семь с половиной баллов, что ты хочешь. Все в пух и прах, весь леспромхоз. В две тысячи третьем. Так и не восстановили, бросили. Рискованное место, рядом разлом, постоянно трясет. Пойдем на склад, надо оформить мысли и дальнейшие действия.
Они подошли к складу.
— Раньше, года четыре назад здесь, на территории дикие собаки жили, свирепые, как волки. Многих покусали, одну женщину насмерть загрызли. Полиция конечно не шевелилась, пока местные не приехали с ружьями, всех псов, каких нашли, перестреляли. Я с тех пор перцовый баллон в лес ношу, собаки дуры, если дичают, так и лезут на рожон. Поделиться?
— Да нет, спасибо, у меня рюкзак и так трещит по швам.
— Ты что-то бледноват, Иван, не спал что ли, — Клим встревоженно, полушутя заглянул Ивану в глаза.
— Полночи на горшке с твоей браги сидел.
Клим достал фляжку.
— На, подкрепись. Не бойся, пей, это лекарство, — Иван хлебнул, потому что хуже быть уже не могло.
— Что это? — на глазах у него выступили слезы.
— Самогон и травы, что же еще. Сейчас будешь розовым, как помидор с грядки.
Они зашли на склад, он был пуст, только у входа валялись два пластмассовых табурета с лопнувшими сидениями.
— Садись, Иван, только осторожнее, штаны не защеми.
Иван поставил рюкзак, щеки и лоб внезапно потеплели, самогон взорвался в желудке, как граната. Клим стоял в проеме дверей и смотрел на лес, посвистывая.
— Кажется, что я уже чую ее. Но это не так, рановато еще.
— Что чуешь, Медвежью гору? — Иван подошел к Климу.
— А может это все иллюзии. Давно я здесь не был, давно, — он принюхивался к августовскому воздуху, как собака, широко раздувая ноздри, — хороший ветерок, легко пойдем. Щеки-то у тебя посвежели после лекарства, это хорошо, на человека стал похож.
Он расстегнул рюкзак и достал небольшую, плоскую банку, свинтил крышку, внутри оказалась серая, густая мазь, слегка пахнущая аптекой. Он зачерпнул немного мази и намазал пальцем над бровями и под скулами, намазал Ивану и убрал банку обратно.
— Это чтоб по сторонам внимательно смотреть, все подмечать и не щелкать. А то цапнет леший за ухо, а мы его и не заметим.
Клим расхохотался и сел на табурет.
— А теперь, Иван, слушай меня внимательно. Все, что я скажу, я могу конечно и потом повторить, но это нежелательно, память у меня в тех местах слабовата. Так что запоминай сразу.
Он замолчал, посматривая на нецензурную надпись на стене склада и продолжил самым внушительным голосом.
— Выступаем через полчаса, идем спокойно, не торопясь, не шарахаемся, держим друг друга в поле зрения, даже когда кому-то приспичит. Рации держим в местах, закрытых от намокания, телефоны желательно спрятать, фотографировать запрещаю, это блажь. Далее, идти нам сутки, с ночевкой, при изменении самочувствия, даже если просто чирей вскочит или зуб заболит, сразу сообщай, здесь пустяков не случается. Сначала покажется зуб болит, а потом рот открыл, а у тебя десна кровью исходит, было такое. Еще, из ключей и источников воду не пить, только после кипячения или обеззараживания таблетками, незнакомые предметы, если такие окажутся по дороге, руками не хватать. Про змей я напоминал.
Далее, что касается психического состояния…
Клим передохнул и продолжил еще более убедительно
… Если накроет психоз или страх, или будут мерещиться упыри, или голые бабы, ты уж мне Иван об этом тоже сообщай, не стесняйся. Мы как нибудь постараемся это исправить. То же самое скажу про себя. Я у горы становлюсь психованным, взбудораженным, могу наорать, оскорбить, могу испугаться, во внимание это принимать не надо. В любом случае заранее приношу извинения, — Клим усмехнулся.
— И самое главное, в нашей дружной команде каждый имеет право голоса, но главный — я, меня слушать беспрекословно. Это на случай вероятного недопонимания. Контрольный вопрос. Все понятно?
— Понятно.
— Отлично, а теперь оправляемся, то есть бежим в туалет, проверяем кладь, садимся на дорожку и выходим.
Через пятнадцать минут они вышли со склада, неся за плечами большие рюкзаки с довесками, Клим обернулся на дорогу, словно записывая в память этот вид, который не повторится больше в этой ипостаси, поправил кепку и свернул на старую дорогу, которой ездили когда-то лесовозы и которая потихоньку становилась частью природы. Иван шел следом.
9:13
Иван шагал за Климом, придавленный тяжелым рюкзаком. Он искренне удивлялся, откуда в сухопаром, тщедушном теле Клима столько сил, хотя и сам он за время вылазок похудел так, что стали видны ребра. Клим же успевал все — и тащить вперед их караван и подшучивать над неопытным, но старательным Иваном.