Новый год стал для Лизы волшебным. Вроде бы и к присутствию Виталия в своей жизни она привыкла, но как же много было позабытых мелочей… Например, когда тебя встречают после работы, прохаживаясь возле старой мастерской, и достают из-за пазухи добытые при помощи знакомого любимые Лизины конфеты… А в школу, смотреть новогоднюю сценку, Лиза отправилась вместе с Виталием и уже не ощущала себя так неуютно, как раньше, она будто была теперь под защитой. Федюнька очень старался, но всё же то и дело отвлекался от спектакля и украдкой поглядывал на маму и Виталия, сидевших совсем недалеко от сцены. Виталий же ободряюще и чуть заметно кивал «артисту», чтобы его поддержать, и это вызвало у Лизы такое чувство счастья, что хотелось заплакать.
Жизнь для Лизы приобрела новые краски, да и не только для неё одной. Федюнька теперь с нетерпением приплясывал в прихожей вечером, когда подходило время возвращения Виталия с работы, чтобы похвастаться своими успехами в школе, да и вообще поболтать «по-взрослому», как он сам это называл.
После новогодних праздников Екатерина Александровна уехала в санаторий подлечиться, Варвара было заскучала, а после решила, что в гостиной не мешает поменять шторы и кое-что из обстановки. Дед Архип усмехался в усы, и в женские дела не лез, только лишь беспрекословно выполняя задания жены, если таковые были.
Наташа с Юрой собирались весной переезжать в Пермь, что вызывало у Лизы одновременно и радость, и огорчение. У неё и так было очень немного близких людей, с кем можно было бы поговорить, обсудить всё без утайки и опасения быть прославленной на всю Бобровку… А теперь, она останется без Наташи…
Вообще, Лиза сейчас редко появлялась в Бобровке, дорога от мастерской лежала по самому краю села, и она каждый день шла на работу или возвращалась с неё и думала, как же красиво здесь… Николай Никифорович объявил, что доработает до осени и отправится на заслуженный отдых, потому что «старые глаза ничего уже не хотят видеть, да и голова начинает уставать»:
– Не хочу я, Лизонька, дождаться того момента, пока испорчу что-нибудь, – признавался Лизе старый мастер, – Нужно уметь вовремя уйти, что я и хочу сделать. И так уже засиделся! Да и супруга моя, Анна Семёновна, ругается на меня, мол, сколько можно твои рубахи от краски отстирывать! Все другие уже дома сидят, заслуженным покоем наслаждаются! Я думаю, Лиза, что ты сама здесь прекрасно справишься. А руководство наше, которое в районе заседает, обещало в помощь присылать практикантов, чтобы учились. Ну, и я тут недалеко буду, иной раз нет-нет, да и стану заглядывать к тебе на огонёк!
Лиза думала, как же всё-таки, наверное, сложно будет Николаю Никифоровичу оставить мастерскую… ведь проработал он в ней почти всю свою жизнь. Но всё же старый мастер прав – уходить нужно вовремя, и потому Лиза готовилась принять дела, старательно запоминая все премудрости наставника, чтобы, оставшись без него, не ударить в грязь лицом.
Странно всё в жизни складывается. Вот когда что-то не очень приятное происходит, то время так долго и бесконечно тянется, будто испытывая нас на прочность. А когда всё хорошо – дни пролетают так быстро, что не успеваешь отрывать листочки от висящего в кухне под часами численника, заботливо украшенного Варварой красивой открыткой с цветами.
Лиза так и работала в старой мастерской, только теперь вся ответственность была на ней самой, но за это время она уже привыкла. И даже то, что мастерскую перевели на «хозрасчёт», особенных трудностей ей не создало, а вот работы неожиданно прибавилось – увеличилось число так называемых «частных» заказов на чистку и реставрацию старинных икон. Лиза справлялась, но от помощи, когда к ней присылали студентов художественного училища, не отказывалась и всегда щедро делилась знаниями и опытом. Но весь этот «хозрасчёт», ориентированный на получение денег с малыми затратами… И непонятного рода занятий люди, всё чаще заглядывающие в мастерскую, даже не скрывающие, что им не важна историческая ценность принесённых ими образов, а нужно лишь одно – чтобы Лиза придала им наиболее презентабельный вид для антикварного рынка. Со временем Лиза стала подозревать, что именно такие перемены и стали истинной причиной ухода на отдых Николая Никифоровича, а вовсе не «старые глаза»!
Виталий, как справедливо предполагал Константин Нестеров, долго в бригадирах не задержался, и уже через полгода перешёл с должности мастера на начальника цеха. Но вот все попытки Нестерова продвинуть его выше успехом не увенчались – Виталий нашёл для себя ту самую золотую середину, когда кроме работы успеваешь еще и жить.
Фёдор уже учился в пятом классе, учёба давалась ему легко, и кроме неё он успевал еще заниматься с бабушкой языками, которых теперь уже изучал целых три – потому что школьной программой было предусмотрено изучение английского.
