Сам Каледин охоту любил и в тот день недовольно морщился от того, что они со старым товарищем, Гошей Князевым, с которым и на медведя уже ходили, взяли с собой этого «зелёного» Стаса Каримова. Ему было то холодно, то сыро, то «западло спать в этой грязной Венькиной халупе». Зря его, неженку, взяли с собой, ему бы всё только в тепле сидеть – разве это мужик!
Да и охота в тот день не задалась. Хотя Венька и божился, что выследил на днях волчье логово, но когда компания охотников явилась в указанное место, логово оказалось пустым. При чём было видно, что волчица совсем недавно увела отсюда свой выводок. По всей видимости кто-то спугнул чуткого и умного зверя и потому Каледин сердился еще больше. Гоша тоже недовольно кривился, с опаской поглядывая на неуклюже держащего ружьё Стаса… как бы не пальнул, куда не надо, по глупости этот недоумок.
И что самое интересное, так стало теперь постоянно каждую их вылазку. «Будто кто проклял!» – ворчал Каледин, жалуясь другу. В другой раз решили поехать в старую Ореховку, где у них тоже была договорённость с одним местным.
– Может, тогда уж порыбачим? – стуча зубами от холода, говорил Гоша, – Как-то не задаётся у нас в последнее время охота, не идёт зверь. Ни мелкий, ни крупный… Нагрешили где-то, как отец Дмитрий говорит, у которого я свой крузак освящал.
Каледин молчал. Ему было стыдно признаться друзьям, что он… иногда нет-нет да и видел в туманном утреннем мареве какой-то размытый женский силуэт, будто наблюдавший за ними. Её, эту призрачную женщину, он сам и считал виновницей их неудач. Хотя он и не верил в разную там мистику, но теперь… откуда в лесу, в глухих этих местах взяться бабе? Не иначе, как видится ему, потому и стыдно было сказать про это даже Гоше.
А к рыбалке интерес у него как-то пропал, хотелось новых охотничьих трофеев, тем более он тогда в ресторане слукавил – медвежью шкуру он сам тогда купил…хотя и довелось однажды пристрелить небольшого медведя, но забрать его не получилось. Рёв медведицы разогнал их тогда по лесу, да так, что плутали они с Гошей потом до самой ночи, кое как выбравшись на берег в трёх километрах от оставленной ими лодки. Потом Венька рассказывал, якобы тогда медведица там кого-то задрала, отомстив за своё дитя, но сам Каледин в эти пьяные россказни не верил – этот деревенский сброд чего только не болтает! А Венька – так особенно! И баба его, изрядная сплетница и крохоборка, которая изредка появляется в грязной его избе… видимо за деньгами приходит, или за жратвой. Страшна, как атомная война, Гошка так и сказал – платок по самые глаза намотан, нос крючковатый, сама сутулая и тощая… а взгляд как у гиены, чем бы поживиться! Да и приходит постоянно чуть не ночью, чтобы никто не увидел, что ли. Венька им сказал, что сам её терпеть не может, да сын у них как-то получился, случайно всё вышло, по пьяни… Но ему сына жалко, вот и даёт иной раз этой Зинке то мяса, то денег сколько-то, то продуктов каких-никаких.
В общем, не покорялась Каледину охотничья удача, что бесило его неимоверно, и решил он, привыкший, чтоб было всё по нему, что расшибется, но и волка, и медведя добудет себе в трофеи.
Зима дала в тот год мало снега. Жутко холодный ветер носил по замёрзшим холмам горстки снежинок, и не мог прикрыть землю таким малым их количеством. Странно было смотреть на покрывшуюся коркой льда реку в тёмно-серых бесснежных берегах. Жухлая замерзшая трава хрустела под ногами, местные бабульки шептались, что в этих местах подобное было в аккурат перед войной и предрекали новые беды и ненастья…
В «Медвежьем Яру» жизнь текла своим чередом, и жителей там прибавилось – Лиза привезла из Старокаменки двух щенков неизвестной породы и теперь к ним трижды в неделю приходил Пётр Гаврилов, чтобы помогать Лизе воспитывать собак «по всем правилам». А те и воспитывались, как нужно – были просто до жути злыми к чужим, а к своим относились уважительно, без типичного собачьего подхалимства. Старина Рекс, который в силу возраста был уже слегка глуховат, но и тот вскакивал и испуганно озирался, если кто чужой намеревался войти во двор, потому что новенькие начинали неистово лаять. Зевс и Гор, два новобранца, отлично знали своё дело, и потому старине Рексу можно было со спокойной душой заслуженно отдыхать, посиживая у крылечка рядом с дедом Архипом.
– Это кто же этим двум сатанам такие имена-то дал? – вопрошала Варвара, вынося кастрюлю с собачьей похлёбкой на двор, – Я бы бесенятами их назвала! Номер один и номер два! Ишь, как глядят, глазюками жёлтыми!
– Ты за что же их так, – смеялся дед Архип, – Хорошие ребята, службу свою знают! Побольше им налей, заслужили. Я давеча видал, как они лису гоняли, под курятник хотела. Так они её потрепали, ух и потрепали! Кабы снег бы был, не ушла бы, а так – тощая, под заднюю калитку просквозила, видать со страху стреканула! Жалко, Лизавета пока не разрешает их со двора выпускать, а то бы был тебе, баба, лисий воротник, как в той сказке.
