– Послушайте, я вам скажу то, что вообще-то не должен говорить. Но этот Каледин… человек он не простой, и я боюсь, что даже если мы все здесь, всей Бобровкой на него напишем заявления – ничего ему не будет. И то, что он браконьерствует, когда один, а когда и с товарищами, все про это знают… И у нас в управлении, и выше, я дума, тоже. Поэтому прошу вас, подумайте хорошенько, прежде чем ввязываться в разного рода жалобы на него, и такое прочее. Товарищу моему в Чусовом недавно дом сожгли… очень уж упорствовал на том, что нашёл он истинного виновника одного происшествия. Нам с вами еще здесь жить…
– Спасибо, Лёня, – тихо ответила Лиза, – Спасибо тебе за то, что волнуешься за нас, простых людей. И за советы твои я тебя благодарю, я последую им обязательно. У меня сын, трое пожилых людей на руках… Да и усадьба наша на отшибе стоит.
Пожав горячую руку взволнованного Степашина, Лиза вышла на улицу и осмотрелась вокруг. На Бобровку опускались вечерние сумерки, уже ощущалось, что скоро снова придут холода. Осень уже гуляла по окрестностям в разноцветном своём плаще, прихватив краски и кисти, и щедро расцвечивая листву. Лиза задумалась, что же будет дальше с родными ей местами, что же будет с ними всеми…
– Да, знаю я в Старокаменке егеря, – сказал Пётр, когда Лиза заглянула в гости к Гавриловым, – Сейчас он правда уже не егерь, передали его полномочия в район, укрупнили, так сказать. Оставшимся-то платить нечем, зарплаты уже полгода не видали, все перебиваются кто чем. Вот и Воронин тоже, бывший егерь старокаменский, теперь тамошний завод на металлолом разбирает. Завод ликвидируют частично, так новый собственник захотел. Вот и он подрядился, детей же надо кормить…
– Хочу навестить его, – сказала Лиза, – Ты, Петя, можешь написать ему пару строк, так сказать, чтобы меня он не испугался, когда я с вопросами приду. А то сейчас времена такие, все бояться всего, человек человеку волк…
– Зачем тебе к нему? – беспокойно спросил Пётр, – Мне написать не трудно, но ты сама… поберегла бы себя, Лиза.
– Я ведь только спрошу, что в этом такого, – пожала плечами Лиза, – Что я, женщина, вообще могу? Я для себя… просто хочу знать.
– Ладно. Но ты мне должна пообещать, что не станешь делать ничего… такого, – покачал головой Пётр, – Всё это небезопасно.
– Я знаю. Сейчас всё небезопасно. Я вот тоже думаю, нужно быть готовыми себя защитить, – сказала Лиза, – Я с тобой хотела посоветоваться, что нужно, чтобы получить разрешение на ружьё?
– Ого! Ружьё?
– Ну а что такого, обращаться с ним я умею, Виталий меня научил, меня и Фёдора. Просто нужны документы. Разрешение… Я думаю, скоро наступят такие времена, что охота и рыбалка станет хорошим подспорьем в жизни. А в наших местах в лес ходить без ружья… сам знаешь.
– Ладно, давай после про это поговорим, – устало вздохнул Пётр, он еще не оправился от страшной своей травмы, как физической, так и душевной, – А что по тому рисунку лодки, который ты мне показывала? Ходила к Степашину?
– Ходила, сразу же от тебя тогда и пошла, – ответила Лиза, – Обещал передать куда следует.
– Не станут искать, – огорчённо покачал головой Пётр, – Лодку эту я не рассмотрел тогда, но рисунок твой… Дорогая лодка, нет таких у простых людей. Ну и времена настали.
Лиза не стала долго утомлять Гаврилова… На него и так было больно смотреть! Тяжело мужчине, привыкшему быть опорой своей семьи, принять свою немощь… Хоть и отшучивался Пётр, что у него осталась правая рука, и с нею он управляется не хуже, чем с двумя, но в глазах его было столько боли… Лиза понимала и его, и Любашу, которая тщательно прятала слёзы за приветливой улыбкой и весёлыми разговорами, чтобы поддержать мужа. Но сама Лиза сейчас многое отдала бы, чтобы и Виталий был жив… пусть без руки или ноги, но только жив… улыбался бы ей такой же вот улыбкой, скрывающей боль, прятал за пояс пустой рукав рубахи, но был с нею!
Но ей остались только два холмика на погосте за храмом, так и ходила она туда по узкой тропке мимо старого, почти пересохшего пруда, сначала к Мише, а потом чуть дальше, где разрасталось свежими могилами старое кладбище, к Виталию.
Субботним утром так кстати приморозило, идти по дороге было хорошо, вся грязь затвердела, и Лиза шагала до остановки. Автобус до Бобровки ходил теперь редко, и местные добирались на проходящих по шоссе, которое было километрах в трёх от села. Вот теперь и Лиза шла туда, намереваясь навестить сегодня Старокаменку.
Добравшись туда уже к обеду, Лиза нашла дом бывшего егеря и постучала в ворота. Из дома показалось немного встревоженное лицо женщины:
– Что вам нужно?
– Я от Гаврилова, к вашему мужу. Можно войти?
Женщина недовольно поджала губы, но спустилась с крыльца и пристегнула на цепь здоровенную собаку, которая, впрочем, не выказывала никакой враждебности, а просто внимательно смотрела на Лизу за забором.
– Ну, и о чём же вы хотите со мной поговорить? – прочитав переданное ему письмо от Петра, спросил Алексей Воронин, – Какую помощь вы хотите получить от меня?
