Князев копался в своей сумке, но непослушные руки никак не могли найти того, за чем он пошёл. Он закрыл глаза, пытаясь немного успокоиться. Хорошо, что сегодняшнее происшествие закончилось, они остались живы… и добрались до села, не отморозив себе конечностей… но теперь ему предстоит еще и неприятный разговор с Калединым, которого не избежать. Игорь задумал найти ту женщину и отомстить ей, и её семье, и от этого он не отступится, Гоша это знал! Каледин вообще был человеком, что называется, безбашенным, и если что ему в башку взбрело, значит будет расшибаться в лепёшку! Сам же Князев не хотел ничего… ни поисков этой женщины, ни разборок. Он хотел уехать домой и позабыть, где вообще находится эта самая Бобровка! Но Каледина он боялся! Потому что прекрасно помнил, что случилось со следователем и его семьёй, который пытался раскопать, кто положил из пистолета тогда на пустыре за городом семь человек… когда Каледин «развивал» свой бизнес. И теперь Князев прямо чувствовал, что Каледин держит его крепко за известное место, и просто так не отпустит, вынудит разобраться с той, что чуть их не утопила… но всё же и спасла.
Плюнув в сердцах, Князев отчаялся искать в темноте таблетки, и взял всю сумку в избу. В конце концов, там еще и смена белья, и вещи сухие, чистые… Вернувшись в избу, Гоша увидел, что стол уже застелен относительно чистой скатертью, на нём стоит бутылка, блюдо с дымящейся картошкой и миска квашенной капусты…
Он молча подошёл к столу, налил себе полную стопку, чуть расплескав жидкость под насмешливым взглядом Каледина, разом выпил не закусывая, и сразу же налил и выпил вторую. Расстегнув свою сумку, он начал искать там аспирин, чувствуя, как от выпитого всё начинает расплываться перед глазами. Каледин налил им по третьей, и оба молча выпили, не замечая, как из угла на всё это смотрит Зинаида…
А смотрела она вовсе не на них, и не на то, как они пили рюмку за рюмкой. Она смотрела туда, в недра расстёгнутой сумки Князева, где лежали деньги… А лежали они не просто так, как например у неё самой – аккуратно сложенные и тщательно посчитанные купюры, которых всё равно не хватит даже на самое необходимое, как ни крои… В сумке лежали пачки! Перетянутые резинками пачки рублей, и еще иностранные зелёные доллары, Зинка такие и видела всего пару раз, Венька ей показывал, когда выпросил у хорошенько поддавших тогда постояльцев. Пачек было не много, но у Зинаиды так запестрело в глазах… что показалось, будто этих пачек там чуть не полная сумка!
Со двора вернулся Венька и объявил, что баня готова, можно идти париться, и он даже веник уже запарил, можжевеловый.
– Спасибо, хозяин, – сказал ему Каледин, чтобы хоть как-то сгладить то, что наговорил Веньке этот дурак Князев, расклеившийся, как истеричная баба, – Давай-ка по маленькой с нами! Георгий нам тут вон что из машины принёс, бренди!
Венька сразу подобрел, он вообще любил, когда эти «высокие» гости оказывали ему такое уважение и приглашали выпить то, что привозили для себя. Опрокинув рюмку, вкуса он не распробовал, но тут же принялся хвалить напиток, чтобы так сказать, не ударить в грязь лицом, что он ничего в этом заграничном пойле не понимает.
– Вень, ты это…, – прошептал ему на ухо Каледин, наливая следующую рюмку, – Подружку-то свою восвояси выпроводи сегодня, что она тут рассиделась… ты не обижайся, мы ведь не то, чтобы командуем тобой, ты хозяин в своём доме, это просьба у нас такая. Поговорить надо серьёзно, без лишних ушей! Ты-то уж считай, что свой, а баба есть баба, язык у них у всех за зубами не держится.
– Я это… дак конечно, я сейчас, – сипло зашептал Венька в ответ, – Скажу, пусть идёт! Да и ей самой пора -сын один дома, бабка-соседка присматривает, вот она же мать – пусть идёт занимается сыном!
– Я тебе потом дам денег, сыну своему купишь, что там надо, всё же мы тебе неудобства такие чиним, ты уж не обижайся. Но разговор у нас важный, да и тебя спросить кое о чём нужно. Ну, мы в баню. А как вернёмся, чтоб лишних ушей не было!
Из бани оба гостя вернулись быстро. Даже изрядно уже поддатый Венька заметил, что чёрная кошка пробежала промеж двух друзей. Каледин зло зыркал на бледного чуть не до синевы Князева, который старался не смотреть ему в глаза. Венька быстро собрал на стол закуску, поставил бутылки, которые Князев принёс из своей машины, и мужская компания расселась за столом. С первых же нескольких фраз Венька побледнел, протрезвел и слушал Каледина, открыв рот.
– Я… вы чего, я не могу! – испуганно бормотал он, – Это у вас денег куры не клюют, если вас за задницу возьмут, вы-то откупитесь! А я? У меня видали же – баба сама инвалид, сын тоже с детства… Это вы сейчас золотые горы мне обещаете, а потом кто знает, как сложится?! Не могу!
