В Венькиной избе неярко горел свет, сто лет немытые окна почти не пропускали его наружу. Зинаида подошла к окну и попыталась заглянуть внутрь. Было едва видно, но она разглядела, что вся компания собутыльников спит, повалившись кто где. Злой и непредсказуемый Каледин, которого Зина побаивалась, развалился на лавке, подтянув под голову старый Венькин тулуп. Его друг Князев спал, повалившись боком на стоявший рядом стул и свесив вниз руки. А сам хозяин дома спал, как уже ему было и не привыкать – чуть не каждый день он засыпал сидя, уронив голову на стол…
Зинаида тихо отворила незапертую дверь и вошла внутрь. Старые половицы тихо скрипнули под нею, и она замерла. Но никто не проснулся, не услышал её… Князев тяжело дышал во сне, хрипло и с надрывом, видимо, купание в проруби не прошло для него даром. Венька спал, повернув голову набок и слюна тонкой струйкой стекала на столешницу. А Каледин и во сне чувствовал себя хозяином жизни – развалившись на широкой лавке, он похрапывал и хмурил брови, ничто не нарушало его сон, никакие муки совести или кошмары от пережитого… Зинаида подумала, что не зря она его опасалась всегда – страшный это человек, и руки его запачканы не только вот теперь – сажей от печи…но и чем-то пострашнее.
Однако раздумывать было некогда, решила она и направилась к стоявшей в углу на стуле сумке Князева. Денег не так и много там оказалось, не половина сумки, как она подумала, увидев её ранее. Но немного – это, наверное, по меркам хозяина сумки, потому что для неё, для Зины, это было целое состояние! Обшарив сумку, она вытащила оттуда всё, покидав на пол одежду. Дорогое кожаное портмоне она тоже взяла, обнаружив в нём кроме денег ещё и толстую цепь, кольцо-печатку и часы, всё золотое, конечно. Сунув добычу себе за пазуху, она уговаривала себя – завтра скажет, если её станут спрашивать, что ничего она не брала, и в избе Венькиной не была, как ушла, так и ушла! А если у них там что-то пропало, так пусть ищут, кто там в незапертую избу мог войти, пока они дрыхли! А она тут ни при чём! Кольцо, цепочку, часы и деньги она пока припрячет, до лучших времён, пока всё не утихнет, а уже потом специально поедет в Пермь. Там у неё есть приятельница, вместе когда-то в больнице лежали, так у той знакомства есть в нужной среде, поможет сбыть и цепку, и кольцо с часами! А уж деньгам и сама Зина применение найдёт! Первым делом, как всё утихнет, как перестанут эти богатеи искать пропажу, соберёт она вещички и купит им с Андрейкой билеты, подальше отсюда! Дом продаст, хоть за копейки, и уедет из этой проклятущей Бобровки!
В голове вдруг вспыхнула мысль, что надо посмотреть в машине, вдруг она не заперта… Князев был уже здорово пьян, когда возился в машине, мог и позабыть запереть… А там, может быть еще деньги есть, или еще что-то! Зинаида нашла в сенях старый керосиновый фонарь и зажгла его, потому что во дворе была непроглядная тьма. Лампочка над крыльцом давно перегорела, и Венька всё никак не удосуживался её поменять, ему и так было нормально.
Обшарив машину, Зинаида недовольно вздохнула – ничего там не нашла ценного… несколько некрупных купюр валялись в бардачке, да так, всякая ерунда. Она снова осторожно подошла к окну, проверить, не проснулись ли там, внутри… Снег уже валил крупными хлопьями, заметая всё вокруг, и она решила – нужно поторапливаться!
Зинаида тихо вошла в сени, чтобы оставить там старый Венькин фонарь и вдруг остановилась… Как она убеждала даже себя в последствии, всё произошло случайно. Будто кто-то, какой-то невидимый бес толкнул её тогда под руку, и уронила она старый фонарь… стекло разбилось со звоном, огонь дорожкой пробежал по разлившейся горючей жидкости, быстро и отчаянно занялось старое дерево на ступенях в дом…
Как раз до того, как пламя вырвалось наружу, успела Зинаида добраться до своего дома, не чуя под собою ног и прижимая к груди добытое богатство. Испуганно глянув в окно, она задёрнула выгоревшую ситцевую шторку, разложила на лавке всё, что принесла, а после сложила в старую сумку, обернув её мешковиной.
Дома оставлять такое нельзя, Зина это знала. Накинув кофту, она вышла во двор и тихо прокралась к соседскому дому. Старая глуховатая бабка Вера Гусева, жившая по соседству, жалела Зину и часто помогала ей, оставаясь присмотреть за Андрейкой, или еще чем, что под силу пожилой женщине. Зинаида тоже в долгу не оставалась, и в благодарность иной раз мыла пол бабке Вере, или в огороде что-то помогала. Поэтому и знала, что позади дома бабки Веры есть маленькая дверка в подпол, закрывающаяся только на щеколду. А подпол у бабки большой… картошку и заготовки бабка Вера хоть и делала, но немного, в подпол спускалась редко, боясь сломать себе руки-ноги. Сын бабки Веры, Иван, служил где-то во Владивостоке что ли, Зина точно не помнила, но приезжал он очень редко. Потому – опасности в задуманном не было никакой.
