– Просто фантастика, – Ира даже качает головой, как будто сама не верит в то, что говорит, – мой бывший вдруг купил нам с Митей путевки в Турцию. Мало того, что полностью все нам оплачивает, еще и обновки Митьке купил…
Ирина с мужем развелась довольно давно. И хотя он исправно платит алименты на сына, дополнительной помощи от него почти нет – зарабатывает он немного. Да и видит Митя отца всего раза два в год, потому что живет тот не в нашем городе. Поэтому две путевки в Турцию – это действительно что-то из ряда вон…
– А документы? Загранпаспорта? – спрашиваю я.
– За неделю все оформили. Я до последнего не верила, что это все реально, поэтому тебе и не звонила. – Ирина чуть виновато улыбается. – Но ты ведь не сердишься?
– Нет, конечно, – совершенно искренне говорю я, – я за вас очень рада! Такая удача. Просто подарок судьбы…
– Митя, конечно, пропустит школу, – смеется Ира, – но когда еще такая возможность будет. Да и рад он такому стечению обстоятельств безмерно – каникулы на две недели продлить! Шутка ли!
– Начало учебного года – не страшно, – соглашаюсь я. – Митя парнишка умный, нагонит быстро, тем более в начале одно повторение всегда идет. А твой бывший разбогател, значит?
– Наверное, – пожимает плечами Ирина, – он уже полгода как в Питер перебрался, а там заработки побольше.
– Так и хорошо, – смеюсь я, – глядишь, и вам полегче будет…
После обеда Ирина, распрощавшись («ну, счастливо тебе, звони мне на мобильный, если что, не стесняйся, деньги на телефон мне мой тоже положил») и проверив еще раз составленный для меня список («вроде ничего не забыла, опять же звони, если что»), уходит.
– Пойдемте чайку еще попьем, Ксения Андреевна, – говорит Зинаида Геннадьевна, – вдвоем мы с вами остались…
Конец дня прошел спокойно. Я порасспрашивала о работе, проверила еще раз папки, сделала для себя еще несколько заметок, чтобы можно было потом вспомнить, что говорила Ирина, и, закончив таким образом первый день, отправилась на раскоп.
Стройка встретила меня непривычной тишиной. Сторож, выглянувший из своего вагончика, кивнул, узнавая, и снова скрылся. Пустая камералка показалась холодной и неуютной, несмотря на то что все было прибрано, лотки аккуратно стояли около входа, а тетради стопочкой лежали на столе. Два часа разбирала я находки, записывала в таблицы и даже помыла керамику, но никто так и не появился. Сказать, что я ждала кого-то конкретно – нет, но когда никто так и не пришел, я почему-то подумала, что это довольно грустно.
Я пошла к камню. Теплая поверхность показалась живой и ласковой. Я легко и осторожно провела пальцами по медвежьему следу и уже почти привычно прижалась к нему щекой. Пусть никого нет, пусть… Расскажи мне что-нибудь, медвежий камень, у тебя ведь тоже бывали трудные дни…
– Жертвы на нем приносят, жертвы духу медведя! – резкий голос раздается откуда-то сбоку.
Андрейка живо обернулся, но, кто конкретно произнес злые слова, не понял: все что-то говорят, но голоса сливаются в общий невнятный шум. Андрейка проходил мимо, но, услышав слова про камень, остановился и подошел ближе к кучке людей, стоявших посреди улицы, увидел среди них отца и протиснулся к нему. Из обрывков отдельных фраз он понял, что снова обсуждают странных людей, живущих в лесу.
– Нет там никого, – попытался сказать Андрейка, – никто не приходит по ночам к камню, – но никто его не услышал.
– Уничтожить камень нужно! Отвадим тогда и пришлых… – раздался резкий голос в толпе.
Андрейка присмотрелся, но за спинами не увидел говорящего.
– Нет в лесу никого, – повысил голос мальчишка, – я каждую ночь у камня дежурю, ни разу не приходил никто!
На мгновение устанавливается тишина.
– Безбожника ростишь, Олеша, – вкрадчиво прошептал тот же голос. Но шепот этот слышен всем. – В храм ходить нужно, а он к камню бегает!
Олешка нахмурил косматые брови и твердо положил руку на плечо сына:
– Он ходит в храм, как положено православному. А что лес любит и знает, что не боится ничего – так это только хорошо. Воин растет, охотник, защитник.
Дома отец предупредил:
– Осторожнее, Андрейка, не всегда можно говорить все. И осторожнее в лесу. Может, пока и не стоит тебе ночевать у камня?
– Я буду осторожен, – Андрейка был благодарен отцу, что тот не запрещал, а лишь советовал ему, – я не буду спать.
В ответ отец молча покивал головой.
