Первым делом я смотрю на часы. Половина пятого вечера. Муж, наверное, уже сходит с ума. Не появилась к обеду, мобильник выключен… Что же делать? Может, попросить у Язычника разрешения позвонить мужу? Скажу, что совру ему про какую-нибудь подругу, просто чтобы не беспокоился. А там уж найду слова, чтобы муж понял, что я в беде. Я поглядываю на Язычника: он все еще разговаривает. Интересно: догадался Стас, о чем я ему говорила? Должен, мы же с ним понимаем друг друга с полуслова, чувствуем. Да и он прекрасно знает, как зовут моего сына. Должно сработать. То есть понять, что нужно разыскать Сережу, Стас должен. Тут проблема в другом: а вдруг как раз сегодня мальчишки не придут на раскоп? Где их тогда искать? Отдел кадров музейный, где они оформлены чин-чинарем, по всем правилам – с паспортными данными и с пропиской, по субботам не работает, а так мы у землекопов домашние адреса не спрашиваем. Незачем нам это.
Я вздыхаю. Очень я надеюсь, что Стас найдет способ разыскать мальчишек, а иначе я даже подумать боюсь, что будет.
Язычник заканчивает разговор. Какое-то время просто смотрит на меня. Стоит около своего стола и молча смотрит. Под его непонятным взглядом мне становится опять не по себе, и я торопливо вытираю слезы со щек.
– Хочешь еще выпить? – Почему-то мне не нравится его вопрос, что-то меня настораживает, я чувствую, что он снова что-то задумал, какой-то ход, но какой именно – понять не могу. Отвечаю неуверенно, боюсь совершить ошибку:
– Нет, спасибо, чуть позже, может быть.
Язычник усмехнулся, взял мобильный.
– Командир, это снова я.
Как мне хочется услышать, что говорит Стас! Но, к сожалению, я слышу только слова Язычника:
– Все, что я говорил, остается в силе…
Елки-палки, ну повтори, что ты говорил-то? Я же ваш первый разговор прослушала, у меня же уши заложило от страха, ну повтори!
– …меняется только одно – сроки…
Торопится, ужесточает срок, чтобы Стас ничего не успел придумать.
– …я откладываю срок доставки денег до завтра…
Как до завтра? Что это такое? Что-то непонятно, он дает Стасу больше времени? А как же я?
– …фантастическая женщина, ты должен меня понять…
Спасибо за комплимент, конечно, но…
– …а Ксения Андреевна проведет эту ночь со мной…
Что?!
– …брось, Командир, главное – ты получишь ее живой, об этом подумай…
А вот это вряд ли, как я понимаю.
В этот момент распахивается дверь, и на пороге появляются какие-то мужчины. Я испуганно жмусь в угол дивана, ничего не понимая. Все дальнейшие события я воспринимаю как какие-то отдельные вспышки. Резкие, обособленные, короткие, словно кадры щелкающего фотоаппарата. Щелк! Мужчины быстро проходят в кабинет и закручивают руки так же ничего не понимающему Язычнику. Щелк! Крупным кадром среди этих мужчин я узнаю Олега Георгиевича. Понимание того, что сейчас произошло, наваливается на меня внезапно и тяжко, лишая возможности двигаться, разговаривать или хоть как-то реагировать. Я только беспомощно перевожу взгляд с одного на другого и продолжаю сидеть. Щелк! В дверях кабинета появляются Стас и мой муж. Они входят одновременно и стоят плечом к плечу. Я по-прежнему не могу двинуться и только молча смотрю на них. Я не верю, что все закончилось. Щелк! Неожиданно раздается какой-то странный клокочущий звук. Я поворачиваю голову. Это Язычник, увидев на пороге Стаса, опустился в кресло и начал хохотать. Его смех звучит странно, это смех сумасшедшего. И это выводит меня из оцепенения. Я вскакиваю с дивана и бросаюсь к мужу. Он прижимает меня к себе и тихо бормочет на ухо какие-то утешительные слова, что-то совсем пустое: типа, «успокойся, все хорошо, все позади». Потом смотрит на мою замотанную окровавленную руку, и взгляд у него становится страшным, бешенство, нормальное человеческое бешенство полыхает в его глазах.
Чуть отстранив меня, он начал двигаться к Язычнику. Я схватила его за руку – «не надо, родной, ты убьешь его, а как же я?!».
Он остановился, но еще тяжело и неровно дышит. А я плачу.
Я плохо понимаю, что происходит дальше. Я сижу на диване рядом с мужем и что-то пью. Даже не знаю – чай, воду или опять виски. Вижу, как уводят Язычника – в наручниках. Слышу, как меня о чем-то спрашивает Олег Георгиевич, но отвечает за меня муж. Какие-то парни что-то смотрят на столе, кто-то входит и выходит, а я все сижу, сжимая в руках чашку.
Неожиданно я чувствую, что могу говорить, и поднимаю глаза от чашки:
– Как?
– Мне позвонил Стас, – тут же отвечает муж. Он повернулся и, отыскав взглядом кого-то, негромко окликнул: – Стас!
Мое сердце бешено колотится, я боюсь поднять глаза, но знаю, что должна. Медленно, словно через силу, я все-таки смотрю на подходящего к нам Стаса. И молчу.
Он присаживается рядом с нами на диван и спокойно спрашивает меня:
– Ну, как ты?
Поспешно кивая, я шепчу:
– Ничего, нормально.
