– Пришлось только немного подождать, пока ребята подтянутся, – подхватил Стас, – но я как раз с ним по телефону разговаривал, так что времени немного было. Ты лучше скажи, как тебя сюда занесло?
– За пряниками зашла, – говорю я, – к чаю.
Доктор уже закончила свою работу. Перевязав мою руку, она заглянула мне в глаза, пощупала лоб, проверила пульс.
– Вы неплохо держитесь, – сказала она мне, – но вам лучше лечь в постель, сейчас я сделаю еще один укол, а в понедельник – на перевязку. Понятно?
Она ловко и совсем не больно колет и, напомнив еще раз, что «вам лучше лечь», уходит.
– Поехали домой, Ксения, – муж осторожно обнимает меня. – Ты слышала? Тебе надо поспать. Олег Георгиевич обещал машину.
Я послушно встаю, муж берет мои сумку и куртку и, ласково придерживая меня за талию, ведет к выходу. На середине комнаты я оглядываюсь: Стас сидит на диване и смотрит нам вслед. Я судорожно вздыхаю, облизав пересохшие губы, и отворачиваюсь. Неожиданно муж отпускает меня и, как-то неопределенно кивнув, говорит:
– Я подожду тебя в машине, – и улыбнувшись, добавляет: – А то ты даже «спасибо» не сказала.
Мы остаемся одни. Медленно я подхожу к Стасу. Он сидит на диване и, не отрываясь, смотрит на меня. Я останавливаюсь рядом с ним. Молчание затягивается, и я не нахожу ничего лучшего, чем задать тупой, банальный вопрос:
– Я кошмарно выгляжу, да?
– Кошмарно, – соглашается он.
Здоровой рукой я осторожно провожу по его волосам, лбу, щекам, я смотрю на него, и слезы начинают снова катиться из моих глаз. Он бережно, стараясь не задеть мое плечо, обнимает меня и прижимает к себе, усаживая на свое колено.
– Не плачь, Ксанка, не надо, моя хорошая. – Он снова покрывает поцелуями мое лицо, осторожно, нежно целует плечо, сильно, страстно прижимается к моим губам и шее. – Не плачь, любимая моя…
Я плачу. Слезы текут безудержным потоком, капая на его свитер. Стас ласково гладит мое лицо, целует плечо. Одной рукой я обнимаю его за шею, другую прижимаю к его груди. Все быстрей и быстрей кружится комната, теряются мысли и исчезает все вокруг. Я задыхаюсь и, кажется, теряю сознание…
– Стас, спасибо тебе, Командир, – шепчу я, сквозь слезы вглядываясь в его глаза, – спасибо тебе…
Он как-то протяжно вздыхает, еле слышно бормочет «о, боже мой», и его губы сильно прижимаются к моим.
В машину я сажусь все еще в слезах. Муж, накинув мне на плечи куртку, осторожно притягивает меня к себе и молча поглаживает по голове. Водитель, совсем молоденький парнишка, смотрит на меня с плохо скрываемым любопытством и изо всех сил старается вести машину аккуратно, объезжая ямы и выбоины на дороге. Остановившись около нашего дома, он поворачивается и спрашивает:
– Вам помочь?
– Нет-нет, благодарим, не нужно, – отвечает муж, – и так спасибо огромное, что довезли.
Я тоже шепчу «спасибо» и выхожу из машины. Наверное, мне сделали какой-то усыпляющий укол, потому что ноги стали тяжелыми, непослушными, а в голове мелькает только одно: «Лечь, я хочу лечь», даже не «спать», а именно «лечь».
Видимо, моя слабость довольно заметна, потому что как только мы вошли в квартиру, муж, ничего не спрашивая, усаживает меня на скамейку, помогает снять кроссовки и, пока я безвольно сижу на этой маленькой скамеечке в коридоре, проходит в спальню и разбирает кровать. Кое-как с его помощью я стаскиваю с себя джинсы и жалкие остатки рубашки, осторожно, чтобы не задевать больное плечо, надеваю просторную ночнушку и наконец-то добираюсь до подушки. За это время мы не проронили ни слова.
Уложив меня в постель и укрыв теплым одеялом, муж присаживается на край кровати. Поправив мне волосы, он ласково провел ладонью по моей щеке и взял за руку.
– Ты любишь его, что ли, Ксения? – спросил он вдруг, глядя мне прямо в глаза.
Я задерживаюсь с ответом, может, немного дольше, как если бы меня спросили об этом неделю назад. Люблю? Я всматриваюсь в родное лицо и вижу в самой глубине его потемневших глаз тревогу и какую-то совершенно незнакомую мне растерянность. Она мелькнула лишь на мгновение, но мне хватило. Я прижимаюсь щекой к его руке и говорю ласково, даже чуточку улыбаясь:
– Нет, родной, я люблю только тебя.
Я вижу, как вспыхнул огонек там, в глубине глаз моего самого дорогого человека, изгоняя тьму и возвращая его взгляду ту самую мужскую уверенность и снисходительность, от которой у меня до сих пор падает сердце и перехватывает дыхание.
Да, я люблю своего мужа. До сих пор люблю, хоть и женаты мы столько лет. Это правда. Но не вся.
– Но он мне нравится, – говорю я честно, чтобы правда была полной. – Очень.
– Это ничего, – усмехнулся мой мужчина, – это не страшно. Это пройдет.
– Правда? – Я, все еще прижимаясь щекой к его теплой ладони, закрываю глаза.
– Конечно, – уверенно говорит он, – вот увидишь. А сейчас спи.
