Медвежий камень полностью

– Расскажи ей, Стас, как все было. – Муж осторожно притягивает меня к себе, и я кладу голову ему на плечо. При этом получается, что смотрю я на Стаса. А он начинает рассказ. Иногда его дополняет мой муж, и хоть рассказывать они совершенно не умеют, из их сбивчивых слов я все равно представляю все очень живо.

Стас ждал меня на раскопе и делал вид, что решает какие-то строительные проблемы. Шутил, разговаривал с Мариной, заглядывал в камералку, рассматривал последние находки, при этом делал вид, что занят, а сам ждал меня. Он сказал об этом скупо: «Я тебя ждал» – но при этом его взгляд был таким… В общем, я поняла, как он меня ждал . Потом он начал звонить мне на мобильный. «Первый раз я позвонил в двадцать пять минут первого». Но мой телефон к этому времени уже был выключен. Он попробовал еще. «Я начал тебе названивать, но телефон был выключен». Стас разозлился и решил, что я опять обманула его, и позвонил мне домой. «Я позвонил на домашний телефон, чтобы узнать, где ты». Представляю, как он злился, но муж ответил, что я ушла на раскоп, причем уже давно, и предложил перезвонить мне на мобильный. Стас опешил и, может быть, даже растерялся на какое-то мгновение, поэтому мужу в тот момент говорить ничего не стал. А муж удивился, что Стас мне звонит домой, он был уверен, что мы на раскопе должны встретиться. «Я сам позвонил тебе на мобильник, потому что узнал Стаса, и хотел тебе сказать, что он тебя ищет, но мобильник был вырублен». И тут Стас снова позвонил на домашний телефон. Он решил, что мужу все-таки нужно сказать, что что-то тут не то – куда я могла пропасть? Муж собрался в считаные минуты и приехал на раскоп. В это время Язычник позвонил первый раз.

Их рассказ был прерван миловидной немолодой женщиной в белом халате. Я даже не сразу поняла, что это врач, но оказалось, что это Олег Георгиевич вызвал медиков, когда увидел мою окровавленную руку. Женщина решительно размотала тяжелое полотенце и сочувственно покачала головой.

– Очень жаль, конечно, но рубашечку придется испортить окончательно, – она говорит хоть и сочувственно, но весело и смотрит на меня, как бы ожидая разрешения «испортить рубашечку».

Я киваю:

– Давайте, чего уж теперь.

Ловкими быстрыми движениями она разрезает ножницами мою многострадальную побуревшую рубаху, обнажая руку и плечо. На мгновение мне становится неловко, а впрочем, это всего лишь плечо.

Я перевожу взгляд на свою руку: кровь все еще сочится, как-то особенно ярко выделяясь на светлой коже. Краем глаза вижу, что муж, нахмурившись, внимательно и обеспокоенно смотрит на рану, а Стас, резко дернув головой, отводит взгляд от моего плеча. Прости, Командир…

Доктор, осмотрев мою рану, снова качает головой, потом, не говоря уже ни слова, делает укол и только после этого начинает обрабатывать все еще кровоточащие полосы. Мне больно, слезы непроизвольно выступают на глазах, и, чтобы не разреветься, я прошу:

– Рассказывайте дальше.

Когда Стас выслушал мою просьбу позвонить Максиму и сказать, что ключ у соседей, он, конечно же, сразу понял, что я имела в виду, тем более что муж стоял рядом и было понятно, что ни о каких ключах от дома речь просто не идет. «Мы приехали бы еще быстрее, но ребята уже закончили работать к тому времени, и нам пришлось искать адрес Максима или Сережи через Олега Георгиевича». Конечно, они позвонили ему, и к Сергею приехали уже все вместе.

– Представляешь, Ксанка, – Стас, увлекшись, называет меня этим именем при муже, – мы ведь думали, что сосед Сергея, возможно, выведет нас на кого-нибудь из секты. Мы приходим к Сергею домой и спрашиваем: где, мол, твой сосед живет, что в секту вас с Максимом затягивал? А он отвечает, что здесь, мол, и живет, на нашей лестничной клетке. Пойдем к нему, говорим, спросим кое-что. Выходим из квартиры и по пути уж интересуемся: как, дескать, зовут-то его, соседа твоего, чтобы повежливее обратиться? – Я вижу, как улыбается Стас, и чувствую, мой муж тоже усмехнулся. Видимо, и правда их это развеселило. – А Серега отвечает: Николай Алексеевич Воронин. Я чуть не упал.

Они смеются.

– А дальше было совсем просто. – Это уже муж продолжает рассказ. – Дома его не оказалось, хоть мы и входили со всеми предосторожностями: а вдруг ты там? Но дома никого не было.

– А как же вы входили, – я чувствую какое-то противоречие, – если никого дома не было?

– Дверь сломали, – отвечает муж, – с нами же Олег Георгиевич был, так что почти законно.

– Сломали дверь? – я на мгновение даже забываю о боли. И вижу, как улыбается женщина-врач. Видимо, ее тоже увлекает рассказ.

– Ну, не то чтобы совсем сломали… – Легкомысленность тона, с которым мужчины говорят о сломанной двери, меня просто поражает. – Скажем так – открыли. Замок, правда, немного повредили.

– Кошмар, – качаю я головой, – а дальше?

– А дальше Сергей сказал, что у Воронина есть магазин и что он может быть на работе. И мы приехали сюда.