Антонина ахнула и зажала себе обеими руками рот, лихорадочно соображая, чем может помочь. Ведь наверняка может, она ведь жiвница… Только для этого к обезумевшей женщине – или кем она была на самом деле? – требовалось прикоснуться! А заставить себя сделать это, да ещё прямо сейчас, было ой как непросто. Да как вообще можно встать и сделать шаг к этому непонятному разъярённому существу?!
Оставив пока в покое Верхова, Вера решила устранить препятствие на пути к нему, Сидора. Наседала на него, силясь ударить, а тот кружил по комнате, пытаясь не наткнуться на мебель, и – только уворачивался и примеривался, как бы поймать её за руки.
Эрыквын что-то громко сказал на своём языке, Сидор коротко огрызнулся. Только чукча не отстал, продолжил выговаривать с растущим раздражением. Березин замолчал, лишь стискивал зубы, но в какой-то момент не выдержал и взревел:
– Прекратить!
Рык вышел такой, что звякнули окна. Эрыквын испуганно отшатнулся, а Вера всё же нарвалась на ответную оплеуху. Сидор ударил почти без замаха, да и ударил – громко сказано, но женщина отлетела к окну, опрокинув несколько цветочных горшков, и там, среди обломков, затихла.
Бересклет уставилась на неё в растерянности, гадая, пора бежать и оказывать помощь или уже поздно? Но опомниться окончательно не успела, через долгое мгновение Вера зашевелилась. Бросаться в новый бой не стала, вообще не поднялась, а села, обняв согнутые ноги, уставилась на Березина хмуро, исподлобья. Измазанная землёй, бледная, но успокоенная, она выглядела зловеще, словно поднявшаяся свежая покойница, накануне преданная земле и теперь выбравшаяся за поживой.
Березин некоторое время молча стоял, собранный и сосредоточенный, но в конце концов поверил, что женщина не собирается продолжать драку. Поморщился.
– Спасибо, – бросил Эрыквыну.
– Дурные вы, мелги-тангит. Женщина, нет – какая разница, раз кэлы? – укоризненно качнул головой чукча.
Березин промолчал, глянул вниз на китель, пропитавшийся кровью, оттянул ткань.
– Погоди, обработать надо! – очнулась при виде этой картины Антонина.
– Царапины, – отмахнулся он.
– И всё же сними китель. – Она решительно поднялась и шагнула к нему, подхватив поставленный у дивана саквояж, чудом не затоптанный в драке.
Перевёрнутая кверху дном гостиная выглядела драматической декорацией, над которой кружилось несколько перьев, выпавших из разорванной подушки и поднятых вверх движением Антонины. Серый, дрожащий Верхов, прижавшийся к стене, пытался с ней слиться, но не убегал, и с куда большим ужасом смотрел почему-то не на свою жену, голыми руками исполосовавшую Березина, а на самого уездного исправника.
– Ну давай, не капризничай, – решительно насела Антонина на своего начальника. – Не то сама сниму.
Эрыквын что-то весело сказал, и Сидор усмехнулся, а Бересклет окончательно перевела дух. Взгляд карих глаз, до этого колючий и злой, ощутимо потеплел, в нём мелькнули смешливые искорки – мужчине явно хотелось что-то сказать, но он сдержался и не спеша взялся за одежду. Распустил кушак, принялся за пуговицы…
Бересклет намёк поняла быстро, да и что хотел сказать Сидор – тоже примерно догадалась. И почему промолчал, ясно: не в его характере скабрёзные шутки при женщинах отпускать, даже если одна из них сама напрашивается, а другая – вообще не пойми кто по своей природе. От смущения опять вспыхнули щёки и зашевелился где-то под рёбрами взволнованный ёжик, девушка отвела взгляд, но поворачивать назад не стала, поставила саквояж на диван и принялась искать необходимые средства. Как бы ни дразнил её Березин, сейчас он – пациент, которому нужна помощь.
Спокойная деловитость Антонины помогла и хозяину дома взять себя в руки, он отлип от стены, одёрнул жилет. Вера продолжала зыркать из своего угла, не нападала и не рычала, но и привести себя в порядок не пыталась.
– А теперь по порядку, – вскоре заговорил Сидор так спокойно, словно не было драки, словно не расстёгивал он сейчас рубашку, не сдерживая раздосадованной гримасы: порезы впрямь были неглубокими и неопасными, но боль причиняли настоящую и кровью мундир залили весьма щедро. – Кто такая Вера на самом деле и в чём она клялась?
Он снял рубашку, позволил Антонине себя усадить и даже сумел, хотя это было труднее всего, не отвлекаться на неё – смущённую, но сосредоточенно-деловитую, невозможно очаровательную в этом сочетании. Резко запахло каким-то снадобьем, тонкие девичьи пальцы пробежались вдоль порезов, совсем неощутимо на фоне тугой, дёргающей боли. Но следом за ними пришла приятная прохлада и облегчение, и Сидор не удержался от удивлённого взгляда на собственную кожу. Но нет, порезы никуда не делись – четыре длинные полосы поперёк груди и пара на левом плече. Просто доктор ему достался одарённый.
Березин покосился на жiвницу с признательностью и подбодрил Верховых:
– Или вы добром говорите, или я правду из вас вытряхну. Сам или с помощью шамана, безразлично. Я за эту землю и людей перед Богом и государем отвечаю, и нет разницы, лихих людей гонять или нелюдей.
То ли угроза помогла, то ли спокойный тон, но Вера подала голос:
