– Я не делала ничего дурного!
– А я вас в острог и не тащу, хотя вот после этого мог бы, – возразил он, неопределённо дёрнув головой, но все поняли, что имелось в виду. – Слушаю.
Вера оказалась – ни много ни мало – амбой, духом-тигром, хозяином тайги, каким был её отец. Тот жил в лесу, пока однажды не встретил Елену, свою будущую жену, когда она с подружками ходила по ягоды. Грозный дух, сильный и статный, пал без борьбы, пленённый тёплым взглядом, русой косой и тонким станом. Его история, впрочем, оказалась счастливой: они с девушкой полюбили оба, искренне и самозабвенно, и отец той, бывалый охотник, не стал гнать странного зятя, который пришёл налегке и назвался странствующим охотником. Ничего не говорил, но то ли догадался, то ли почуял.
Амба оказался не только по-звериному хитёр, но и по-человечески умён и быстро нашёл себе применение – такое, чтобы и семья в достатке, и родная земля в порядке. А после негласного распоряжения императора, велевшего привечать навьев и договариваться с ними, дела и вовсе пошли в гору. О том, кто он такой на самом деле, знали единицы, всё больше из Охранки, даже родне не говорили, а для остальных это был просто везучий и ловкий человек, сумевший выбиться на самый верх.
Выросшая в любви и ласке Вера, унаследовавшая природу отца, ни минуты не сомневалась, что у неё будет такая же семья. Но ей с избранником не повезло. Верхов стал ухаживать за девушкой не по большой любви, а в надежде хорошо устроиться благодаря влиянию тестя. Но что-то Вера звериным нюхом чуяла, потому что не спешила рассказывать возлюбленному, а после – супругу лишнего. Потом тайна перестала быть таковой, и Эдуард взял с жены клятву, что она не даст его в обиду. Да постарался так, что обещание вышло нерушимым для духа – на крови, по всем правилам и законам Нави. Влюблённая дурочка, у которой к тому же на руках был младенец, долго не думала, пожалела любимого.
А у того уже была любовница, и перепугался он не на пустом месте: боялся, что за обиду дочери грозный тигр откусит голову, вот и потребовал с жены обещания – кровиночку-то отец не тронет. И хитро ещё так подловил, что не только от амбы она обязалась его защищать, но и вообще – от всего. А Верхов решил вовсе удрать на край света. Тут уж не до карьеры, шкуру бы сохранить да сбежать от постоянного бдительного ока тестя!
Тут-то и проявился истинный характер человека мелкого, подлого и трусливого: почуяв власть над тигрицей, обеспеченную хитрой клятвой, он принялся жить в своё удовольствие, помыкая ею и пытаясь тем заглушить собственный страх перед духом, ловко притворяющимся человеком. А Вера, чуждая местной земле, страдала и чахла без родных лесов. Однако сына искренне любила.
Его и Эдуард по-своему любил – как умел этот в общем весьма эгоистичный тип, тем более мальчишка, к его радости, рос человеком и даже проявлял зачатки дара жiвника. Верхов совершенно искренне не замечал, что сын тихо его ненавидит и винит в мучениях матери, да и Вера этого не видела, за что теперь отчаянно себя корила.
– А Саша не долго ли переодевается? И почему на шум не пришёл? – спросила в повисшей тишине Антонина, которая успела зашить Сидору пару самых больших порезов на груди, но рассказ слушала очень внимательно. Интересно было, а ещё позволяло не увлекаться лишним и неуместным.
Обнажённое тело её обычно не смущало, и пусть куда чаще в практике тела попадались мёртвые, но живых тоже хватало. Поначалу, девчонкой ещё, конечно, робела, всё же одно дело – картинки, а другое – человек в естественном его воплощении, но быстро привыкла и освоилась.
А сейчас, с Сидором, ощущала неловкость. Вовсе не оттого, что видела мужчину без рубахи, а оттого, что никак не могла увидеть в нём обыкновенного пациента, нуждающегося в помощи, и разогнать всяческие приятные, но неуместные и стыдные мысли. Потому что одно дело – накладывать швы и следить, чтобы человек боли не чувствовал, а совсем другое – непривычное желание коснуться, погладить окатую глыбу плеча, прижаться к широкой груди. Да ещё, на беду, губы до сих пор жгло от поцелуя, а на талии ощущалась тяжесть мужской ладони.
К лучшему, что часть внимания отвлекал необычный рассказ. А вскоре и вовсе стало не до личных волнений, когда выяснилось: Сашка Верхов пропал. Судя по всему, сразу, как его отослали, оделся да потихоньку дал дёру. Куда, зачем? Никому и в голову не мог прийти подобный исход!
Антонина боялась, что его мать опять начнёт бросаться на окружающих, но та повела себя как обычная женщина: безудержно разрыдалась, всё так же сидя среди разбитых горшков. Муж глянул на неё раздосадованно, но успокоить не попытался. Сидор дёрнулся было, но вовремя сообразил, что не в том состоянии и не в том положении. К счастью, был ещё Эрыквын, который не слишком-то проникся женскими слезами, но помог подняться, усадил в кресло и по просьбе исправника принёс воды. Принёс достаточно быстро, так что или с водопроводом управился, или в кухне где-то стояла набранная. А после поспешил отойти от хозяйки дома и присесть неподалёку от работающей жiвницы.
