Эрыквын устраивался у костра с опаской, напряжённо глядя и на духов, и на Пичвучьына, и на Сидора со спутницей, и вот так на глаз не выходило оценить, кого побаивался сильнее. И прежнее-то его отношение вызывало досаду, а теперь и вовсе не известно, что подумает. Не иначе, решит, что они с этим авынральын – хозяином, как называли чукчи подобных существ, владеющих местностью или каким-то зверем, – на равных. Как бы ещё ума не хватило Сидору начать жертвы приносить…
Чай у Пичвучьына тоже был привозной, «кирпичный», заварил он его крепко, от души, до вязкой терпкой горечи, но отказываться никто не стал, горячее оказалось кстати. Разве что Бересклет едва сдержалась от нового нервного смешка, получив немного помятую жестяную кружку со своей порцией. За всеми треволнениями стало не до погоды, но сырость тумана никуда не делась, и только взяв в руки парящую кружку, Антонина поняла, насколько продрогла. Крепкий чай ещё и бодрил одним только запахом, а близкий костёр расцвечивал стены тумана багрянцем и придавал подкатившим сумеркам неожиданного уюта.
Прикрыть глаза да представить, словно она не посреди тундры сидит в обществе неведомого создания среди враждебных и опасных чудовищ, а почти дома. Поздняя петроградская осень, сырая и холодная. Суббота. Занятия в Пижме, как называли ученицы свой Петроградский женский медицинский институт, окончились, только не хочется идти домой, и вот они выбрались на природу, как обычно – на Каменный остров, где среди оставленных на зиму дач нетрудно было отыскать тихий перелесок. Антонина редко куда-то ходила с другими студентками, но всё же выбиралась.
Конечно, с подачи Наташеньки Веденеевой – девицы очень бойкой, неуёмной и стремящейся облагодетельствовать весь мир. Насколько Антонина знала, из той сейчас вышел заметный детский врач. С ней, конечно, застенчивая и тихая Даша Ильина – верная подружка, ещё менее охочая до шумных сборищ, чем Бересклет, но из-за близкой и давней дружбы с Наташей имеющая ещё меньше выбора. Аня Титова и Людмила Клёст, они на два года старше, но приятельствуют. С Аней у Антонины общая цель, сближающая их, – обе хотят быть судебными экспертами. Только Титовой проще: у неё старший брат в полиции служит, поможет устроиться.
С барышнями, конечно, и кавалеры. Бог знает, откуда Мила всегда их выуживала, но непременно находила сопровождение для всех: искренне не понимала, зачем нужно отдыхать без общества приятных мужчин, если они и учатся без него.
Именно так Антонина познакомилась с красавчиком-хлыщом, которого напомнил двоеженец Маликов. Но суть его вскрылась не сразу, а поначалу твёрдое плечо рядом казалось надёжным, и как же приятно к нему было приникнуть!
Среди постоянных спутников был Ярослав – очень застенчивый невысокий юноша, неизменно носивший с собой гитару. Много позже Бересклет случайно узнала, что он был артистом оперы, а тогда только наслаждалась, вместе с остальными, изумительно проникновенным баритоном, гадая, откуда берётся столь богатый голос в столь тщедушном Ярославе.
И вот сейчас он в повисшей тишине коснётся струн…
– Отдай огненного зверя мне, хозяин земли Кагыргын. Тебе без надобности, а у меня такого нет. Я тебе за него стадо лучших оленей отдам!
Антонина вздрогнула, когда вместо струн и знакомого баритона зазвучала хриплая речь на чужом языке. Картина из прошлого представилась столь ярко и живо, что девушка на миг поверила, что оказалась именно там, на Каменном острове в годы своего студенчества, и вдруг – вернулась в тундру. Ни приятельниц, ни гитары, ни покоя. Только плечо никуда не делось, к которому она прислонялась, и вот оно было в сто раз лучше воспоминания, потому что не только казалось, но и – было по-настоящему надёжным, проверенным.
От совсем некстати нахлынувших воспоминаний о недавнем разговоре и поцелуе вспыхнули щёки, и стало не до языческих богов.
Бересклет со смущением призналась себе, что слишком устала от приключения и хочет, чтобы оно поскорее закончилось. Расследование интереснее, чем скучать дома с вышивкой, но сырая тундра и её сказочные обитатели – это для Сидора и чукчей.
А Березин между тем, переварив сказанное, проговорил с недоумением:
– У мальчика есть родители, сам он ещё не имеет права решать, даже если добровольно пожелает остаться с вами. Даже если в нём действительно пробудилось дедово наследие. И уж тем более я не стану решать за них.
– Слишком добр ты со своими людьми, – укоризненно качнул головой Пичвучьын. – Разбалуешь!
– Это не доброта, это закон моей земли и моих предков.
Ответ оказался верным и куда более правильным, нежели попытка объяснить чужаку детали. Хозяин лесных зверей заметно расстроился, но спорить и настаивать не стал, вместо этого спросил:
– Родители его – тоже огненные звери?
– Мать, – не счёл нужным скрывать Березин.
– А отец – человек?
