Напоить Саранского в его состоянии не вышло бы, и Бересклет ограничилась несколькими каплями воды на язык, пытаясь вспомнить, попадалась ли в больнице капельница, потому что в её саквояже подобный полезный прибор отсутствовал. Если со шприцами в работе судебно-медицинского эксперта порой приходилось иметь дело, то ситуацию, в которой трупу понадобилось бы ставить капельницу, Антонина даже вообразить не могла.
На лечение охотник отозвался удивительно хорошо, и Бересклет позволила себе понадеяться на лучшее. Сильный, крепкий, не чета покойному Оленеву. Да и шамана, верно, получилось бы вытянуть, но он предпочёл решить собственную судьбу иначе. Антонина уже наслушалась историй про добровольную смерть, но обычай этот по-прежнему казался ей диким, вряд ли она вообще когда-нибудь сумеет принять его спокойно.
Грудная клетка мужчины под её руками поднялась выше, а на выдохе из приоткрытого рта Косого вырвалось небольшое облачко, похожее на клок жирного угольного дыма.
Бересклет ойкнула и отшатнулась, дымок почти сразу рассеялся без следа, а над её головой прозвучал напряжённый голос Сидора:
– Что случилось?
– Чертовщина какая-то, – проворчала Антонина едва слышно, тряхнула головой и добавила громче: – Всё в порядке, можно нести, всё остальное в больнице. Дай бог найдётся всё нужное!
Мужчины к тому моменту успели уже сработать носилки из двух плащей и по команде Бересклет аккуратно переложили больного. Испорченную шкуру безо всякой жалости бросили у останцев, Сидор хозяйственно прихватил ружьё, флягу и рюкзак охотника, и процессия двинулась обратно. Ноша нимало не затрудняла движений двух крупных и сильных мужчин, во всяком случае пока.
Антонина шла рядом с носилками, то и дело проверяя состояние больного и порой оглядываясь. Было любопытно, вернётся ли опять странная дымка?
Вернулась, стоило отойти на сотню шагов. А ещё через полсотни девушка обернулась и растерянно замерла.
– А где?..
– Что такое? – через плечо бросил Сидор, шагавший впереди, и Бересклет поспешила нагнать.
– Странное место, – поделилась она наблюдением. – Шкура исчезла.
– За стлаником не видно, – отмахнулся Березин не глядя.
Спорить Антонина не стала, хотя и согласиться не могла. Что это за стланик такой, если он волчьи шкуры заглатывает? Потому что она отчётливо видела каменистый выступ, на котором ещё минуту назад топорщился буровато-серый мех. Убедить себя, что шкура просто упала, не вышло: погода стояла почти безветренная, отчего бы!
Впрочем, разумное объяснение нашлось: шкуру мог стащить какой-то зверь. Здешний животный мир Антонина знала плохо, но должны же существовать в нём какие-то пожиратели падали. Этим вроде бы не брезгали медведи… Медведя бы она заметила, но, может, и ещё кто помельче водится? Лисицу в стланике попробуй разгляди!
Успокоив себя, Антонина окончательно сосредоточилась на дороге и больном. И, конечно, уже не видела, как туман возле останцев собрался в пару причудливых фигур, напоминающих людей, только у первого было три руки, а у второго – всего одна. И перекошенных жутких их лиц тоже не видела. Наверное, к лучшему.
С этим пациентом не осталось выбора, кроме как открыть больничные двери. Если ребёнка Антонина, пусть и не желала этого, ещё могла бы выхаживать у себя дома, то постороннего мужчину, ещё и в таком состоянии, – точно нет. Да она попросту не справится с ним одна! Требовался кто-то, кто мог его ворочать, чтобы для начала обмыть, и после приглядывать, не может же она несколько суток провести без сна над его постелью. Вообще-то, с этим должен был помогать фельдшер, но она не представляла, как заставить его исполнять свои обязанности.
Всерьёз озаботиться решением этого вопроса Бересклет не успела, в больнице всё взял на себя Сидор. Помог донага раздеть больного в операционной и тщательно его отмыть, раздобыв горячей воды: ворочать рослого и крепкого охотника ему не составляло труда. А потом, пока Антонина возилась со стерилизацией всё-таки найденной исправной капельницы и готовила раствор, привёл фельдшера, который по-прежнему не горел желанием работать, но выглядел на удивление куда приличнее. Чище, опрятнее, да и халат то ли раздобыл новый, то ли старый постарался отстирать. И кое-какие медицинские познания продемонстрировал: опознал дыхательные мехи и работать с ними умел.
Убедившись, что подконвойный Томский понял задачу и спорить не намерен, Сидор извинился и отбыл в поселение на другой берег. Антонина, конечно, расстроилась, что не сумела поехать с ним, но не обиделась. Чай, не увеселительная прогулка, а дела служебные – и у него, и у неё. Как бы ни хотелось отпереться от врачебных проблем, но не бросать же больного, тем более ей уже и жалованье за эту работу положили.
Горлосечение Антонина выполняла увереннее, чем другие процедуры над прошлыми немногочисленными живыми пациентами. Саранский в своём нынешнем состоянии куда больше напоминал привычный рабочий материал, и прежнего волнения на грани страха она не испытывала, наверное, оттого, что охотник уже был одной ногой в могиле, навредить ему такому сложно.
