Сидор понимал, что мысль эта нехороша и стоит незамедлительно уйти, но и сам не заметил, как согласился. Опомнился, когда Антонина уже пожелала ему доброй ночи и ушла к себе, и сбегать стало глупо. Он пообещал себе встать ещё до рассвета и тихо уйти, чтобы не беспокоить девушку.
Однако Провидение распорядилось иначе, Березина затемно разбудил стук в двери. И оно же, видимо, подсобило, оставив Сидора в старом доме с вечера, потому что на пороге стоял Рынто, малознакомый охотник из чукчей, который на русском знал три слова – «водка», «патроны» и «сколько» – и, уж конечно, понятия не имел, что Умкы перебрался в другой дом. Не хотелось даже представлять, чем могло закончиться этакое явление в такое время на пороге, если бы разговаривать с ним вышла Антонина.
Впрочем, расспросив раннего гостя, Сидор понял, что девушку придётся будить прямо сейчас.
Услышав главное – охотник Косой нашёлся и ему нужна помощь, – Бересклет поднялась и собралась очень быстро. Наскоро умылась, оделась, и уже через четверть часа они вышли к скучающему Рынто, который согласился проводить к месту, где видели Саранского. Клянчил за свою помощь водки, но Сидор не стал брать грех на душу и потворствовать чужой пагубной привычке, поэтому сошлись на бутыли керосина.
Присутствие Антонины охотника развеселило, хотя при Сидоре он себе ничего лишнего не позволил. Отпустил пару сальных шуточек, которым сам же и посмеялся, а Березин сделал вид, что не слышал: с точки зрения местных обычаев, ничего дурного он не сделал, девушка не поняла ни слова, а спорить и объяснять что-то без толку, это он уже выучил. Чукчи – народ упрямый. И уж тогда Антонина заподозрит неладное, а с неё довольно и рассказа о том, где и при каких обстоятельствах нашёлся Саранский. Березин предвидел её реакцию, но не обманывать же!
– Погодите, то есть как?! – ожидаемо возмутилась Бересклет. – Вы серьёзно? Они бросили больного человека одного в тундре, не прикасаясь к нему? И он действительно отказывался показывать место, пока вы ему не заплатили?! Это… Это немыслимо! А если Саранский умрёт?!
– Не сердитесь на него, – попросил Сидор. – Чукчи очень боятся эпидемий. Оспа, грипп и другие заразы, привезённые сюда кораблями, выкашивали страшное количество людей, да и сейчас тоже. Есть планы отыскать среди местных шаманов жiвников и обучить хотя бы справляться с заразой не интуитивно, но не больно-то много желающих сюда ехать, да и зазвать никто не старается. В Марково пара энтузиастов, но это капля в море. Хорошо, что вообще согласился издалека указать место. Он уверен, что охотника берегут вагыргыт, благожелательно настроенные духи. Нотаск’ывагыргыт, он говорит. Вроде бы это духи земли, не помню. Мне казалось, это злые существа в их верованиях, но бог знает… Проводить согласился только потому, что они кэль-эт сдерживают.
– Даже я в духов поверю, если окажется, что он жив! – сердито проворчала Антонина. – Один, несколько дней в тундре, с таким тяжёлым заболеванием… Погодите, но как же тогда мы сумеем доставить его в город?
– Справедливо, – кивнул Сидор, – лучше прихватить с собой ещё одного помощника.
Прикинув, не обойдутся ли одними санками, решил, что донести вдвоём будет всё же сподручнее. Жаль, полевых носилок у него не имелось, а за больничными идти – делать большой крюк, но брезентовая армейская накидка тоже подходила.
– Больше нам с собой ничего не понадобится? Тут очень далеко?
– Нет, часа за два дойдём, а воду я взял. Видимо, Косой почувствовал себя плохо и решил вернуться, но немного не дошёл, – мрачно предположил он.
В этот раз прогулка по тундре не доставляла Антонине никакого удовольствия. Досаждал гнус, который хоть и не кусал жiвницу, но вился вокруг, попадал в глаза и в нос, садился на кожу, и это заставляло то и дело нервно встряхиваться и махать руками. Но больше того беспокоили и подгоняли мысли об охотнике, оказавшемся на грани смерти в одиночестве. Наверное, это очень страшно – совсем немного не дойти до безопасности и до помощи. А потом лежать, не имея сил пошевелиться и понимая, что, скорее всего, на этом месте и останешься…
От волнения Антонина так спешила, что дошли они на полчаса быстрее, чем предполагал Сидор, исходивший именно из шага девушки. По дороге почти не разговаривали. Рынто напевал себе под нос какую-то мелодию, а помочь с переноской согласился приятель больного, немногословный дюжий мужик с очень подходящей фамилией Коваленко, старший ученик и помощник кузнеца. С Березиным они были знакомы шапочно и общих тем для бесед не имели, а вспомнил о нём Сидор просто потому, что расспрашивал вчера о Косом. Ничего полезного не услышал, но сделал вывод, что кузнец о приятеле искренне беспокоится.
