– Сергей, я знаю, ты рассовал эту отраву по всему «Бентосу». Заруби это у себя на носу, или я собственноручно скормлю тебя морскому дьяволу.
Оставив Сергея, Бенедикт прошел в свою каюту в конце коридора, сел за письменный стол красного дерева, прикурил сигарету и, взяв телефон, набрал капитанский мостик:
– Да, капитан, соедините меня, пожалуйста, с «Голиафом». Мне нужно срочно связаться с «Уильямом Бибом». Я хочу поговорить с Селестой.
- Джонас, просыпайся!
– Терри! – По-прежнему находясь в цепких когтях ночного кошмара, Джонас неуклюже поднялся с кровати, моментально очнувшись от резкой боли в раненой ноге.
Охнув, он проковылял к двери каюты. За дверью стояла Селеста.
– Джонас, ты в порядке?
Джонас, задохнувшись, рухнул на кровать.
Селеста поправила белый банный халат, затем опустилась перед Джонасом на колени, продемонстрировав загорелую ложбинку между пышных грудей.
– Я слышала, как ты кричал. У тебя все нормально? Может, принести тебе попить? Воды?
– Нет.
Джонас с трудом нормализовал дыхание. Он вдруг понял, что на нем лишь тренировочные штаны.
– И как часто ты просыпаешься от собственного крика?
Он посмотрел на Селесту налитыми кровью глазами:
– В последнее время практически каждую ночь.
– Уверен, что не хочешь выпить? Стаканчик спиртного точно не повредит.
– Нет, спасибо. А как там эти спасенные парни из Береговой охраны?
– С тем, что был в шоке, все будет нормально. Курсант сломал ногу при падении. Макрейдс еще пару часов назад доставил обоих в местную больницу.
– А где акула?
– Направляется на север вдоль побережья. Марен говорит, она прибавила скорость. Они с капитаном решили изменить курс, чтобы пойти Ангелу наперерез. Надеюсь, они успеют перехватить акулу раньше, чем ей снова потребуется кормежка.
– Потребуется кормежка? Постой-ка… – Джонас потер глаза, напрягая память. – Опрокинувшееся судно… На борту был кто-то еще…
– Да, еще двое, – ответила Селеста. – Один утонул. А второго сожрала акула.
– Проклятье!.. – Джонас сразу все вспомнил, к горлу подступила тошнота.
– Ты в порядке?
– Нет! – отрезал Джонас, поднявшись с кровати. – А ты сама-то в порядке? Сегодня еще двое погибли из-за того, что мы недоглядели за этой тварью. Разве тебя это не волнует? Разве ты не чувствуешь своей ответственности? Ну хоть чуть-чуть? Подумай об этом… еще две семьи осиротели из-за…
– Кончай выеживаться! – огрызнулась Селеста. – Блин, да кто ты такой, чтобы меня критиковать?! Неужели мои слезы воскресят мертвых? Или чувство вины? Я пришла сюда, потому что моя каюта рядом с твоей и я слышала, как ты кричал во сне. Похоже, не стоило беспокоиться.
Селеста решительно направилась к двери, но Джонас схватил ее за руку:
– Погоди. Извини, я погорячился…
– Оставь меня в покое.
– Селеста, ну пожалуйста… У меня мозг кипит, дай мне передохнуть.
Она заглянула ему в глаза:
– Ты знаешь, Джонас, позавчера ночью, когда мы остались вдвоем на палубе, я ведь почти поверила тебе. Впервые в жизни мне показалось, будто рядом человек, способный понять, что у меня на душе.
– Так что ты собиралась сказать?
– Не сейчас. Я что-то не в настроении.
Джонас положил руку ей на плечо:
– Селеста, конечно, это никак меня не оправдывает, но я действительно на грани нервного срыва. И мне действительно очень жаль. Ну давай же! Той ночью ты начала рассказывать, как оказалась в ловушке судьбы. Что ты имела в виду? Расскажи. Я и правда хочу знать.
Селеста забралась с ногами на маленький диванчик:
– Как хорошо ты знаешь Бенедикта Сингера?
– Встречались пару раз. – Джонас сел напротив, положив раненую ногу на кровать. – Мне показалось, что он один из тех, кто любит все держать под контролем.
– Это еще слишком мягко сказано. Бенедикту нравится играть роль Господа Бога. Он выискивает потерянные души, людей, оказавшихся на дне, и вербует их на работу. Он возвращает им значимость – за счет своей значимости. Предлагает им спасение души, но всегда за определенную цену. А взамен требует исключительно лояльности, но, если, по его мнению, работнику ее не хватает, он использует страх для обеспечения данного качества. Если Бенедикт берет вас под свое крыло, то, можно считать, уже до конца жизни.
– Все это относится и к тебе?
– И да, и нет. Бенедикт знает, что он тоже не вечен. Пятнадцать лет назад с ним произошел несчастный случай, в результате которого он не только повредил глаза, но и стал бесплодным. Будучи его подопечной, я, скорее всего, стану его единственной наследницей. Он назначил меня руководить всеми своими операциями, сделав это моей судьбой.
– И ты чувствуешь себя загнанной в ловушку?
– Вовсе нет. На самом деле мне нравится обладать властью. Причем не меньше, чем Бенедикту. Однако у меня другое призвание. И ты должен мне поверить. Больше всего на свете я хочу отомстить за смерть своей матери.
– А ты знаешь, кто ее убил?
– Да, и, сколько я себя помню, во мне всегда горело желание убить этого сукина сына.
– Но ты себя сдерживала.
– Еще не время. Мне не хотелось осложнять отношения с Бенедиктом.
– Похоже, он этого не одобрит.
