У Терри вдруг возникло странное ощущение, будто стены впадины сжимаются вокруг нее. По спине пробежали струйки холодного пота, руки непроизвольно задрожали. Терри почувствовала, что задыхается, ей захотелось кричать. Она отвернулась от иллюминатора и резко поднялась, подставив лицо под решетку кондиционера.
– Приступ клаустрофобии? – спросил Бенедикт.
Терри покачала головой:
– Мне просто не верится… что мы могли позволить Джонасу и моему брату погружаться на такую глубину в одноместном аппарате.
– Ах да. Великий Джонас Тейлор. Твой муж когда-то был настоящим пилотом. Увы, стрессы, связанные с впадиной, способны расшатать нервную систему даже самого сильного мужчины.
– Если бы вы встретились с шестидесятифутовой большой белой акулой, то вам тоже вряд ли захотелось бы повторить погружение…
Бенедикт улыбнулся:
– Похоже, я нечаянно наступил на больную мозоль. Смею тебя заверить, что глубоко уважаю профессора Тейлора, особенно в свете возникшего у него интереса к моей протеже.
– Прошу прощения? – Терри почувствовала, что начинает закипать. – Вы специально меня провоцируете?
– Не понимаю, – с невинным видом произнес Бенедикт. – Селеста сообщила мне, что ваш брак себя исчерпал.
– Ваша содержанка вас дезинформировала. Да, у нас с Джонасом имеются некоторые проблемы, но мы их непременно разрешим.
– Да-да, конечно. У Селесты с твоим мужем исключительно платонические отношения. Кто бы сомневался!
– Как я уже говорила вам, я доверяю Джонасу. Я знаю, что он меня любит…
– Тебе не нужно меня убеждать. Партнерство в браке поддерживать нелегко, особенно с учетом переживаний, выпавших на твою долю. Несомненно, последние оказались для вас обоих крайне тяжелыми. Насколько я помню, у тебя родился мертвый ребенок. Полагаю, такой трагический опыт способен омрачить даже самый крепкий брак. Подобная боль просто так не проходит. Или я ошибаюсь, моя дорогая?
Терри так сильно вцепилась в поручень над головой, что побелели костяшки пальцев. Она вспомнила лицо своего лечащего врача, когда тот сообщил ей, что ребенок умер в утробе за четыре недели до срока родов. Джонаса снедало чувство вины за то, что он взвалил на жену груз своей моральной ответственности. А она, Терри, со своей стороны не сделала абсолютно ничего, чтобы облегчить его страдания.
Сфокусировавшись на странных изумрудных глазах Бенедикта, Терри постаралась унять поднявшуюся в душе бурю эмоций.
Бенедикт наклонился к ней еще ближе:
– Знаешь, некоторым женщинам просто не суждено иметь детей. Например, моя мать умерла, рожая меня. Это еще чудо, что она продержалась так долго. Не сомневаюсь, твоя неспособность подарить Джонасу наследника разбила ему сердце. – Бенедикт улыбнулся. – Ну а у Селесты, в свою очередь, есть некий внутренний стержень…
– Замолчите. Пожалуйста…
– И в один прекрасный день она родит ему ребенка. Вот в этом я абсолютно уверен. – (Терри поняла, что усталость начинает брать свое и у нее больше не осталось сил сдерживаться; по щекам заструились слезы.) – Ах, я даже завидую мужчине, который назовет ее своей. Она драгоценный приз, в отличие от всех остальных женщин, которых я когда-либо знал.
– Заткнись, твою мать! – взвизгнула Терри.
Головы всех мужчин тут же повернулись к ней, словно она стояла перед ними совершенно голая.
В глазах Бенедикта появился торжествующий блеск, его бородка слегка задрожала, как будто он пытался спрятать улыбку.
– Сэр, – вмешался в разговор капитан, – мы достигли зоны, которую вынуждены были покинуть в прошлый раз.
Глаза Бенедикта продолжали гипнотизировать Терри.
– Итак, мы роем траншею для очередного ЮНИСа или нет? – как ни в чем не бывало поинтересовался он.
– Экипаж «Прометея» ждет твоих указаний, Тейлор-сама.
– Тогда начинайте! – рявкнула Терри, протиснувшись мимо Бенедикта.
Она нашла туалет и заперлась внутри.
У Терри ушло десять минут, чтобы успокоиться. Она уставилась на свое отражение в крошечном квадратике зеркала, прикрепленного скотчем к унылой стене туалета. Миндалевидные глаза Терри распухли и покраснели от слез, черные как смоль волосы растрепались, потные пряди прилипли ко лбу.
Терри почувствовала, как пол дрожит у нее под ногами – это «Прометей» начал копать дыру в морском дне.
– Отлично, подруга! – громко сказала Терри. – Соберись. С этой минуты ты каменная. Тебя больше ничто не сможет задеть – буквально ничто. Пусть Бенедикт и его русский прихвостень идут в задницу!
Терри умылась и затянула волосы тугим узлом. Слева от нее стоял алюминиевый шкаф высотой семь футов. Достав оттуда рулон бумажных полотенец, Терри вытерла лицо и вышла из туалета, но на место возвращаться не стала, а прошла прямо в обзорную капсулу.
Сидевший в капсуле Иван Крон, еще один из ближнего круга Бенедикта, оперировал манипулятором. Терри увидела, как выходившая из-под дна судна длинная титановая трубка опускалась на десять футов вниз, до морского дна.
– А что это такое, вакуумный насос? – спросила Терри, но техник проигнорировал ее вопрос. – Эй, приятель, ты что, оглох?
