Сама картинка выглядела довольно красиво: корона нарисована золотой краской с металлическим отливом, искрящиеся символы окрашены в соответствии с теми формами магии джен-теп, которые они обозначали. Деревянные руки, поддерживающие корону, тщательно и аккуратно выписаны. Здесь не было ничего необычного или абстрактного. На самом деле эту карту, пожалуй, можно было интерпретировать проще, чем все дискордансы, которые я видел до сих пор. Там всегда были какие-то странные детали – непонятные изогнутые линии, неясные размытые цвета. Словно художник сам был не до конца уверен в…
Ой.
– Ну как, дошло? – сказала Фериус, по-прежнему глядя вперед.
– Она не вызывает никаких вопросов.
Теперь, когда я произнес это вслух, все стало донельзя очевидным. Карта точно и четко изображала корону и мелкие детали вокруг нее.
– А что всегда есть у аргоси? – спросила Фериус.
Недосказанности. Каждая встреча с аргоси всегда порождала больше вопросов, чем ответов.
– Итак, это не дискорданс. Скорее всего, ее нарисовали джен-теп. Так почему же моя сестра в последний миг перед тем, как ее утащила тайная полиция, решила отдать мне эту карту.
Фериус улыбнулась – впервые с тех пор, как мы покинули башню.
– Видишь? Теперь ты задал правильный вопрос.
Иногда мне нравятся ее ребусы и головоломки. Но сейчас был не тот случай.
– Ладно. Если ты в настроении поиграть в вопросы-ответы, как насчет такого: ты знала, что Шелла будет в башне?
– Что это там, малыш? – Внимание Фериус привлекла вывеска лавки аптекаря. – Как думаешь, у этого парня есть в продаже курительные соломинки?
– Не уходи от темы. Ты заявилась в башню раньше меня. Хотелось бы знать: как ты туда попала? Я-то шел по черным нитям, а ты их видеть не могла.
– Да, но у меня есть кое-что получше. – Фериус постучала пальцем по моей шляпе. – Мозги в черепушке. Тебе следует почаще ими пользоваться.
Ее насмешливость – не то, что мне сейчас требовалось.
– И что это должно было…
Я осекся. Я снова чуть не попался на любимую уловку Фериус – запутывать меня, пока я не забуду вопрос, на который хотел получить ответ.
Я посмотрел на аргоси. Она ухмылялась.
– Похоже, с тобой это больше не работает. – Она ударила по моей шляпе, заставив ее взвиться в воздух и приземлиться обратно мне на голову. – Эх, малыш. Какого аргоси я могла бы из тебя сделать! Клянусь, ты был бы одним из лучших, кого видел мир.
– Неужели?
Фериус кивнула. Она улыбалась, но выражение глаз стало серьезным.
– Чем мы занимаемся, Келлен, бродя по миру и следуя путем Ветра? Ищем дискордансы, которые могут изменить мир. Иногда эти перемены – к лучшему, но порой они грозят такими бедами, что мы проводим ночи без сна, раздумывая о них. Ну а на континенте не наберется и сотни людей, способных на то, что делаем мы.
– И ты полагаешь, что я – один из таких?
Даже до разговора с Энной на мосту я сомневался, что когда-нибудь смогу стать тейзаном Фериус, и почти потерял надежду.
– Чаще всего ты заставляешь меня думать, что я все делаю неправильно. Или мыслю неправильно. Или просто неправильно устроен.
Она похлопала меня по щеке затянутой в перчатку рукой.
– Ты такой и есть, Келлен. Мы все таковы… – Она повернулась и направилась к вывеске аптекаря. – Но ты не оставляешь попыток стать лучше, а это – я считаю – уже кое-что.
Фериус уже прошла несколько шагов, когда я сказал ей в спину:
– Ты права.
– Я всегда права, малыш. Будь иначе, я бы давно уже лежала в земле.
– Я имел в виду: раньше, когда ты сказала, что тот трюк больше не будет работать со мной. Он и не будет.
Фериус не замедлила шага.
– Тогда спроси еще раз, Келлен.
– Ты знала, что сестра была в той комнате? Ты пришла туда, хотя никогда не ввязываешься в дело, не понимая, что тебя может ожидать. Так знала ли ты, что Шелла там?
– Звучит как вопрос, на который ты уже знаешь ответ, малыш. Поэтому задай другой. Настоящий.
Я заколебался, не зная, какой ответ будет лучше для моего душевного спокойствия. Либо Фериус застигли врасплох, как и меня, – и тогда оказалось бы, что она совсем не такова, какой я считал ее все это время. Или же она все знала и позволила мне войти туда, чтобы убить мою родную сестру. Предки, я же был на волосок от того, чтобы это случилось!..
В итоге я не сказал ничего. Фериус остановилась. И вернулась ко мне. Она протянула мне руку. Сперва я подумал: она хочет, чтобы я взял ее за руку, но потом опустил взгляд и увидел на ладони остатки зеленых листьев. Я не ботаник, но любой посвященный джен-теп узнает ночецвет – или, как его чаще называют…
– Истощающая трава?!
Я рефлекторно потянулся ко рту, чтобы соскоблить с языка остатки этой дряни. В наших людях живет инстинктивный страх перед ночецветом, потому что это растение блокирует магические способности.
– Когда ты схватила меня в темноте, я подумал, что горький привкус во рту – это от страха. Но нет! Ты засунула в меня истощающую траву!
Она вытерла руку о штаны.
– Не кори себя за ошибку. Чувствовать горечь – обычное дело, когда тебе страшно.
– Мне не корить себя?! Это ты меня отравила, когда я собирался войти в комнату, полную магов!
Она фыркнула.
