На корме «Ерша», на временном дощатом слипе, остались только три мины, остальные уже были на барказе или на «Рассыльном». Минер провёл пальцем по тросовому плетению стопора, подёргал сосновый брусок-подпорку, и выжидающе глянул на Воленьку. Тот подошёл, проверил узлы, убедился, что мина держится крепко.
— Вот, изволите видеть, гардемарин: в мине системы Герца, как и в системе Нобеля, длину минрепа устанавливают вручную…
Лейтенант говорил тихо, будто не объяснял, а сам отвечал урок. Воленька жадно слушал: конструкции гальваноударных мин в Корпусе пока не изучали: ни принятых на флоте системах Герца и Нобеля, ни более ранней, времён турецкой войны, мины Якоби.
— Прикажете закрыть? — Воленька указал на брезентовый чехол, аккуратно сложенный на палубе.
— Будьте так любезны. А потом — проверьте и зачехлите остальные.
Прошло еще полчаса. Машина на барказе наконец затарахтела, и суденышко неспешно, на пятиузловом ходу, поползло к «Рассыльному». Воленька вслед за Никоновым спустился в кают-компанию «Ерша». Помещение было тесным — едва-едва поместиться офицерам да немногим гостям. За узким, покрытым деревянной решёткой столом, пристроился командир лодки. В кают-компании было тихо, лишь волны негромко плескали в деревянный борт, да доносился с палубы доносился зычный голос мичмана Посьета, командовавшего к приборке.
Капитан-лейтенант Кологерас поздоровался с минёром, кивнул Воленьке и вернулся к бумагам. Он предпочитал работать здесь — благо, на малых кораблях традиции кают-компании были не столь строги. Минёр пододвинул стул и сел, указав Воленьке на место рядом с собой.
— Значит, хотите пойти по минной части, гардемарин? Похвально; дело новое, сделаете быстро карьеру. Скучать не придётся: на миноносках служба самая лихая, за этими корабликами будущее. Кто у вас в Корпусе преподаёт по гальванической части?
— Старший инженер-механик Лессер!
— Знаменитый Лёнчик? Хотя какая разница — всё равно ни гвоздя не знаете, сужу по своим гардемаринским годам. Но не беда, освоите. Главное, не стесняйтесь спрашивать, и я из вас сделаю минёра!
— Есть! — Воленька возликовал в душе. — Разрешите закурить?
— Запомните, юноша — заговорил из своего угла командир. — В кают-компании для этого разрешения не требуется, так что можете курить, сколько пожелаете.
— Держите спички. — минер ободряюще улыбнулся смущенному гардемарину.
— Благодарю, господин капитан второго ранга!
Лейтенант поднял голову к подволоку и густо выпустил дым.
— Опять неверно: Сергей Алексеевич. Традиции кают-компании незыблемы, юноша. Вне службы — без чинов, по имени-отчеству.
— Ясно, госп… Сергей Алексеевич! — радостно отчеканил Воленька.
По трапу простучали башмаки, в дверь влетел встрёпанный гардемарин Смолянинов. Минер удивлённо поднял брови — вид у того был отнюдь не парадный. Раскраснелся, щека поцарапана, голландка — старая, второго срока, надетая специально для грязных работ — вся в угольной пыли.
— Дозвольте обратиться, господин лейтенант?
Командир отложил бумаги.
— В чём дело, гардемарин?
Иван выпалил:
— Господин штурман передаёт, что свободных людей нет, некому мыть шлюпки после угольной погрузки.
— Нехорошо, — согласился Кологерас и поглядел на Воленьку. — О минном деле потом побеседуете, а пока…
Тот обречённо кивнул. Обычно шлюпками занимаются приписанные к ним матросы, но сегодня угольный аврал, да ещё и поломка холодильника, и мины… похоже, не судьба ему отвертеться сегодня от приборки!
— Да и вы, гардемарин, — обратился к Ивану командир. — ступайте, помогите товарищу.
Георгий с Воленькой переглянулись, чётко, по-уставному повернулись через левое плечо и полезли по трапу на палубу. Служба продолжалась.
— И вы всерьез рассчитывали, что я попадусь на байку об экспедиции Московского университета? — возмущенно фыркнул Эберхардт. Теперь они стояли посреди обширного круглого помещения с низкими стенами, до потолка уставленными стеллажами со свитками и манускриптами.
— Молодой человек, я знаком со всеми ведущими египтологами. И ни за что не поверю, что такое предприятие может возглавить никому не известный приват-доцент. В России, конечно, серьезных специалистов по Египту нет, но, если мне память не изменяет, именно в Московском университете преподает один из учеников итальянца Розелинни, друга и сподвижника самого Шампольона! И вы хотите уверить меня, что при выборе руководителя экспедиции его обошли в вашу пользу?
«Чертов старикашка! — выругался про себя Леонид Иванович. — Этого мы не учли. Ну конечно, специалистов по Древнему Египту не так уж и много, они все знакомы лично или состоят в переписке. Наивно было бы рассчитывать обмануть такого мэтра, как Эберхардт…»
— Видите ли, — осторожно начал он. — наши египтологи — сплошь кабинетные ученые, не имеющие опыта полевых работ, не то, что вы, немцы или, скажем, англичане. Потому выбор и пал на меня.
