— Ну, конечно! — презрительно скривился немец. — Хивинское ханство — это, разумеется, то же самое, что египетская пустыня! Вы полагаете, мне неизвестно, кто оплачивает русские экспедиции? К тому же, ваши спутники даже не пытаются скрыть, что состоят на военной службе!
Что ж, подумал Смолянинов, в конце концов, сейчас Эберхардт их союзник. Тайна Атлантиды-Лемурии, тайна Ключа и «свинцовых книг» связывает покрепче любой присяги.
— Когда герр Рукавишников сказал, что прибыл из России, я сразу понял, что вслед за ним явятся посланцы вашего военного ведомства. — продолжал старик-археолог. — И, как видите, не ошибся. Но решил сделать вид, что ничего не понимаю — зачем разочаровывать гостя? Уж простите, коллега, — немец слегка поклонился доценту. — но вы совершенно не умеете хранить секреты. Удивляюсь, как герр Смолянинофф решился оставить вас без присмотра?
Леонид Иванович покосился на доцента. Тот виновато развёл руками.
— Я состою в переписке со многими русскими учеными, так что мне не составило труда навести справки о Леониде Смоляниноффе, который, прежде чем попробовать себя на ниве египтологии, возглавлял военно-топографическую экспедицию в Восточный Туркестан.
«Проклятый дед что, умеет читать мысли? — окончательно растерялся Смолянинов. — Да, Вильгельму Евграфовичу остаётся лишь беспомощно улыбаться и виновато пожимать плечами. Хотя, его-то за что винить? Сами виноваты, пустили ягнёнка в волчье логово! Но Эберхардт-то, Эберхардт! Кто бы мог подумать, что за внешностью кабинетного гномика скрывается острый ум разведчика? Кстати, о разведке…»
Нет, положительно, въедливый старикан видел его насквозь! Не успела эта мысль мелькнуть у Леонида Ивановича в мозгу, как немец уже среагировал:
— И, кстати, герр Смолянинофф, если вы полагаете, что ваш покорный слуга оказывает некие… м-м-м… приватные услуги правительству кайзера, то спешу поздравить — вы недалеки от истины. Да, я состою в переписке с одной высокопоставленной особой в прусском Генеральном Штабе. Моего визави крайне интересует все, чем занимаются наши — и ваши, если уж на то пошло! — заклятые друзья-британцы на Ближнем Востоке. Но, могу вас заверить, я ни слова не сообщил моему корреспонденту о наших… хм… обстоятельствах.
— А о библиотеке? — сощурился Леонид Иванович. — О ней-то вы, разумеется, дали знать в Берлин?
Эберхардт ответил оскорблённым взглядом:
—
Когда вы прибыли в Александрию, я окончательно убедился, что имею дело с русскими военными. И решил, было, что вы заставили герра Рукавишникоффа забыть верность графу Румели и нарушить данное мне обещание, и теперь намерены опередить англичан и завладеть бесценным собранием! В этом случае я мало что мог бы сделать — если тайна Библиотеки вам известна, вы все равно доберетесь до цели, с моей помощью или без оной. Но когда я увидел выражение вашего лица здесь, в хранилище, я понял, что ошибался.
— Вы правы. — подтвердил Леонид Иванович. — Библиотека оказалась для нас сюрпризом. Но если вы нас подозревали, то зачем же…
Археолог недовольно скривился.
— Я был бы признателен, если бы вы не перебивали. Поверьте, мне и так непросто…
Смолянинов сделал примирительный жест — мол, всё, молчу-молчу!
— Я обнаружил вход в Библиотеку, около двадцати лет назад, и сразу же принял меры предосторожности. Помните лестницу, по которой мы спустились на нижний уровень тоннелей?
Смолянинов кивнул.
— Рядом с ней, в неприметной комнатушке, я припрятал пять ящиков со шведским динамитом. Фитили проведены из разных мест: с верхнего уровня, из залы с потайной дверью, и отсюда, из книгохранилища. И если бы мои опасения подтвердились, достаточно было бы опрокинуть лампу, поджечь фитиль и похоронить тайну Библиотеки вместе с теми, кто посмел на нее покуситься!
И показал на неприметный кусок бечевки. Смолянинов пригляделся — бечевка уходила в крошечное отверстие в стене. Профессор прав: одно движение — и горящий керосин зальет фитиль, огонь уйдет в стену раньше, чем огонек успеют погасить. Смолянинов представил тысячетонный груз камня над головой и невольно поежился. Но каков профессор — готов пожертвовать собой, лишь бы тайна Александрийской библиотеки не попала в неподходящие руки!
— К счастью, этого не потребовалось, и теперь я готов продемонстрировать вам то, что удалось обнаружить. Мы с герром Рукавишникоффым перевели перевести около трети «свинцовых книг», но, главное — установили соответствие между указанными в них реками и горами с географическими представлениями, имевшимися в ту пору у египтян! На этих полках — он сделал широкий жест, обводя хранилище, — можно отыскать доселе неизвестные науке труды; из них следует, что обитатели долины Нила знали об африканском континенте никак не меньше нас с вами! Да вот, судите сами…
