Мы, охотники за вампирами, веками сражаясь с помощью колов, мечей и ножей, не нуждались в современных механизмах. Однако я почувствовала некое восхищение и, возможно, даже зависть.
– Оно великолепно.
–
Я была немного потрясена ее словами и звучащим в них восхищением, так что мне потребовалась пара секунд, чтобы ответить. Я поправила прическу и подняла свою мантию.
– Я – охотница. Это мое призвание – быть ею.
– А ваше платье! Разрезы на юбках – это просто гениальная идея. У вас появляется полная свобода движений. Я буду вынуждена сшить похожую одежду, если события, подобные сегодняшним, будут происходить регулярно.
– Спасибо, – проговорила я, предпочитая не упоминать, что она вряд ли сможет стать таким же бойцом, как я.
– Но есть то, что мне трудно понять. Как вы можете с такой легкостью причинять боль другим и быть такой жестокой, но при этом не выносите вида крови?
Моя улыбка сразу исчезла.
– Да, действительно. Ну, это довольно просто. У вампиров кровь не идет.
Мне так говорили.
Все еще находясь под впечатлением от того, как мисс Стокер умело и грациозно бросилась в атаку, я, признаюсь, была немного рассеянна, когда мы поспешили по тоннелю вслед за нашей провожатой.
Это не значит, что я не обращала внимания на окружающую обстановку: следы старых магазинов в нишах и свидетельства присутствия человека, а также нечеловеческих созданий, которые обитали под улицами города. Из-за моей нелюбви к темным местам, находящимся глубоко под землей, я никогда не решалась на то, чтобы спуститься в печально известные лондонские канализационные сети, где жили люди, которые копались в водостоках в поисках каких-нибудь ценностей.
Мы потеряли остальных девушек из вида, но все еще слышали шуршание их мантий и шагов и двигались на звук. Так мы вышли к светлому тоннелю, проходящему перпендикулярно железнодорожным путям. В стороне от него находилась комната, дверь в которую оказалась открытой.
Мы с мисс Стокер приблизились к помещению, но, похоже, не привлекли ничьего внимания, так как остальные девушки, разделившись на небольшие группы, о чем-то беседовали.
Это место могло бы сойти за салон в любом хорошо обставленном доме во время дневного чаепития или музыкального вечера. Комнату освещали многочисленные электрические лампы, которые давали более чистый и белый свет, нежели газовые, но были запрещены постановлением Мозли – Хафта. Температура воздуха здесь была приятная, не чувствовалось той промозглой сырости, которая присуща всем подземным помещениям. Ряды мягких стульев выглядели весьма уместно на фоне задрапированных богатой тканью стен, а на небольшом столике виднелись лимонад, чай и богатый выбор печенья. В комнате чувствовался странный запах. Я принюхалась. Пахло чем-то сладким и резким, с нотками мускуса.
В передней части комнаты стояла внушительная, на голову выше человеческого роста, статуя Сехмет, изображавшая ее в виде полульва-полуженщины. Величественное тело богини блестело золотом, а львиная морда хоть и была округлой и женственной, все же оставалась жестокой. Несмотря на то что Сехмет была женщиной-богиней, она обладала длинной гривой льва-самца. Как было принято при изображении любого бессмертного существа, над ее головой сверкал солнечный диск, который означал деизм[23] по отношению к Ра, богу Солнца. Готовая к броску кобра свернулась рядом с солнечным кругом. Мое внимание привлекли темные глаза Сехмет. Хотя они и были сделаны из того же непонятного материала, что и сама статуя (я не могла точно сказать, было ли это действительно золото или просто похожая на него краска), глазные яблоки казались ясными, блестящими и словно живыми.
У меня было подозрение, что это та самая статуя Сехмет, которая каким-то образом стала причиной таинственного перемещения мистера Дилана Экхерта во времени.
Я повернулась к группе молодых девушек. Их капюшоны не были глубоко опущены, и я смогла разглядеть лица многих из них. Я насчитала пятнадцать человек, некоторые из которых были мне знакомы, но я не знала их имен. Возраст всех колебался между шестнадцатью и восемнадцатью годами. Каждая из девушек была хорошо одета, имела причудливую прическу и украшения. Под мантиями я заметила красивые дорогие ткани их платьев, что подтвердило мое предположение о том, что все они участницы бала Косгроув-Питтов. Они разговаривали друг с другом и смеялись, воздух был пропитан энергией и волнением. Но даже мой острый глаз не заметил никаких следов незнакомки, которая несла фонарь и привела всех нас сюда.
