Отец Питер сразу согласился принять Брюно у себя в Биркиркаре, в колледже Святого Алоизия, где располагался офис Иезуитской службы по делам беженцев – организации, основанной в 1980-е годы после трагедии «лодочников», утонувших в Южно-Китайском море. Колледж, существующий уже около сотни лет, считался кузницей мальтийской элиты. Святые отцы давали своим ученикам истинно христианское образование, одновременно прививая им социальные навыки, проникнутые отчетливым
В холле колледжа Брюно встретила француженка лет тридцати, работавшая в этой неправительственной организации волонтером. Она молча повела его лабиринтом коридоров в штаб-квартиру священника.
На голову выше его, худой, чтобы не сказать тощий, в пасторской рубашке с колораткой, иезуит принял его у себя в кабинете под сделанной в Японии черно-белой фотографией отца Аруппе, его духовного учителя, в свое время сумевшего реорганизовать деятельность иезуитов, по его мнению ориентированную исключительно на привилегированные слои населения.
Бывший глава ордена и отец Питер не отличались внешним сходством, хотя в их лицах угадывалось что-то общее. Подобно своему наставнику, отец Питер считал себя солдатом Христова воинства. Он встретил посетителя улыбкой, на миг смягчившей его лицо хищной птицы, обрамленное короткой и успевшей побелеть бородкой. В глубине его черных глаз, спрятанных за очками в тонкой оправе, вспыхнули искорки. Он открыл было рот, но не произнес ни слова, словно вначале хотел хорошенько рассмотреть гостя. У Брюно возникло ощущение, что его просвечивают рентгеном.
– Отец мой, я пришел к вам поговорить об этом несчастном сомалийце. Я понимаю, что у вас мало времени…
– Чем я могу вам помочь?
– Этого человека убили в больнице. Прямо на больничной койке.
– Вы ради этого приехали из Парижа?
– Мы получили информацию, что на Мальте действует сеть джихадистов.
– Не вижу связи.
– Я тоже. Если не считать того, что… Эти мигранты прибывают из Ливии. Возможно, они…
– Вы не там ищете. Впрочем, я помогу вам в меру своих слабых сил. У вас есть визитка?
Брюно дал ему карточку с номером мобильного. Француженка, присутствовавшая при разговоре, – ее лицо по-прежнему выражало явственное отвращение – поднялась, чтобы проводить гостя, но отец Питер взял Брюно за рукав и вместе с ним направился к выходу. Он остановился под детским рисунком, изображавшим кошмарное путешествие через море. И живые, и мертвые были раскрашены в кричаще яркие цвета.
– Дети, нарисовавшие это, выжили. Но они видели смерть своих родителей, своих бабушек и дедушек, своих братьев и сестер. Поразительно, но их рисунки напоминают те, что люди оставляли на стенах церквей и могильных камнях в те годы, когда Европу раздирали войны или на нее обрушивались голод или чума. Взгляните, какая точность изображения! Вот этот мужчина в джинсах и солнечных очках – проводник, а танцующий скелет в шляпе – отец одного из мальчиков.
– Представляю, с чем вам приходится сталкиваться.
– Я встречал христиан из Ирака и боснийских беженцев, а последние двадцать лет к нам в основном бегут из Африки и с Ближнего Востока. Думаю, вы напрасно ищете среди иммигрантов членов джихадистской сети. Я никогда не слышал от них ничего подобного. Никогда. Но я могу ошибаться. Может быть, что-то такое есть в Турции, но здесь – нет.
– Святой отец, вы каждый день посещаете лагеря беженцев. Если до вас вдруг дойдет какой-нибудь слух, пожалуйста, позвоните мне.
– Непременно.
– Что касается убитого мальчика…
– Я первый обнаружил его мертвым в больничной палате. Полагаю, убийца убежал перед самым моим приходом.
– Вы не заметили чего-нибудь необычного?
– Нет, ничего.
На следующее утро ему позвонил Ламбертен.
– Ты почту проверяешь? – без предисловий спросил он.
Брюно, держа одной рукой телефон, другой нашаривал часы. Сквозь деревянные ставни пробивался солнечный луч. «Какого черта я понадобился Ламбертену в такую рань?»
– Который час?
– Семь! Ты в состоянии разговаривать? Ты один? Никакой мальтийской крошки у тебя в постели? Ладно, слушай внимательно. Это по поводу фотографии, которую ты сделал на приеме. Я установил личности всех присутствующих на снимке. И только что получил отчет из лаборатории. В общем и целом ничего особенного. За одним исключением.
– Турок?
