Американец завершил свой спич. Военный духовой оркестр заиграл классический рок-н-ролл. Чернокожий музыкант в парадной военной форме извлекал из саксофона жаркие звуки.
– Судя по всему, вам тут неплохо живется? – спросил он, обращаясь ко всем трем сестрам сразу. Все три были брюнетки с пышными кудрями. Глаза у них сияли, а атласная загорелая кожа свидетельствовала о завидном здоровье.
– Мы рождены для моря и веселья! – с усмешкой ответила Виолетта.
– Наша жизнь прекрасна, а наши женщины восхитительны! – добавил седовласый мужчина лет пятидесяти в яхтенном блейзере и белых брюках. – Но вам, французам, на этом острове не понравилось бы.
– Почему же? – спросил Рифат.
– У нас такая маленькая страна! Все друг друга знают. Попробуй тут изменить жене…
– Совершенно верно, – подхватила Виолетта, видимо жена яхтсмена. – Почти невозможно изменить мужу. Приходится ездить за границу, тратить лишние деньги…
Рифат завел разговор о квотах на ловлю тунца, полагая, что присутствующим это будет интересно. Левент рассуждал о проблемах ведения бизнеса. Белые кресла на эстраде, в которых сидели официальные лица, опустели. Оркестр перешел на композиции в стиле ривайвл-рока. Большинство гостей уже слегка набрались. Во взглядах и невинных с виду репликах, которыми они обменивались, сквозили намеки на нечто большее, чему было не суждено продлиться дольше, чем продолжалась вечеринка. Горячий ветер надувал белый полог, натянутый над эстрадой. Брюно спросил у Виолетты, чем она занимается.
– Я адвокат, специалист по морскому праву. Работаю в Валлетте. Не слишком оригинально – мальтийцы все поголовно адвокаты.
– О, я вас побаиваюсь. Кстати сказать, у меня такое впечатление, что все мы – пассажиры воздушного судна, готового вот-вот отправиться в полет.
– И куда же мы летим? На Китиру?
– Именно, – подтвердил он с легкой улыбкой, хотя не совсем понял, что имела в виду дама-адвокат, столь заинтересованно рассуждавшая о супружеских изменах.
Брюно отпил большой глоток виски. Мысль о супружеской измене снова ввергла его в состояние отчаяния. Он попытался собраться с духом. Левент… Он не должен забывать о Левенте.
– У вас итальянские корни? Я сужу по вашим глазам, по вашим волосам…
«Есть ли у меня надежда, что мы с Мари-Элен помиримся? Она должна ко мне вернуться. А если она вернется… Она позабавится со своим фирмачом, но долго это не продлится. Это невозможно, я ее знаю… Спрашивается, как вести скрытное расследование в стране, где все друг друга знают? Надо действовать быстро. Как только вернусь во Францию, первым делом наведаюсь в Торбей-Пирог. А эта мальтийка и правда выглядит сногсшибательно. Жалко, что муж глаз с нее не спускает. Может, потому она и настроена так игриво…»
– Итальянские? Да, конечно. А еще наверняка финикийские и, не исключено, арабские. И чуточка еврейской крови.
Брюно вздрогнул. Он уже забыл, о чем спрашивал Виолетту. Вместо нее ему ответил ее муж. К ним, широко улыбаясь, подошла дама в возрасте – черные брюки, белая туника, большие темные очки.
– А вот и самая опасная на Мальте женщина! – воскликнул муж Виолетты и расцеловался с подошедшей. – Мэри Делонуа, журналистка «Индепендент». Каждую неделю публикует отчет о нашей светской жизни.
– Столь же беспощадный, сколь и талантливый, – поддакнул Рифат. – Благодаря ей мы все считаемся «знаменитостями»! – И он бросился обниматься с журналисткой.
Мальтийская «кумушка» достала из сумочки фотоаппарат и попросила «присутствующих самцов», а также молодую француженку встать поближе к трем сестрам. Затем Брюно предложил Мэри Делонуа занять его место, чтобы он мог снять ее в компании его новых друзей. Прежде чем нажать на кнопку, он убедился, что в кадр попал Левент.
Все звали его отцом Питером.
