Краем глаза вижу, как Туман покраснел от натуги, но пытается достать из кармана рацию. Я свою точно не достану. Я лежу на каких-то шлангах и мне, пипец как, неудобно! Ещё оружие это, я хоть автомат и закинул за спину, но неудобно, пипец. А Туман прав, нашим надо сейчас сообщить, отъедем подальше, рация может и не добить.
Одно радует, что на этом вагоне есть какие-то крепления по бокам, и, немного успокоившись, я прикинул, что, вполне возможно, я смогу выбраться из-под вагона и забраться на него, ухватившись за эти крепления.
Хотя второго шанса не будет, либо я просто свалюсь на ходу, и, попав под колёса, сыграю в Анну Каренину, либо улечу дальше и топать мне хрен знает куда.
Смотрю, Слива тоже вроде притих, а потом начал озираться по сторонам. Я ему взглядом показал на крепления, которые спускались под вагон практически напротив нас, тот увидал и кивнул.
— Грач, Грач, приём, мать твою! – зашептал в рацию Туман, когда тепловоз прогудел ещё раз, и мы услышали, как он ощутимо добавил оборотов.
— На связи – тут же отозвался тот, и Туман, чертыхнувшись, убавил громкость.
— Клёпа и Туча попали в плен, – начал говорить в рацию Туман, – их погрузили в поезд, нас не заметили, мы едем за ними, спрятались под вагонами. Куда идёт ветка, мы не знаем, выяснить не удалось. Двигайтесь вдоль железки, ищите нас. Как понял?
— Понял, – спустя пару секунд ошарашенным голосом ответил Грач.
— Конец связи.
Думаю, что услышавший это сообщения Грач и другие пацаны сейчас охренели напрочь. Хорошо, что Туман отключил рацию, а то бы наверняка посыпались вопросы или предложение приехать и напасть на базу. Нападать точно нельзя, тут различных уродов видимо невидимо! И вооружены они все – мама, не горюй! Мушкетёры запарятся пилить всех.
Состав дёрнулся так, что я чуть ли не вывалился назад на шпалы, судя по тихим матам Сливы, он тоже едва удержался. Тепловоз ещё раз просигналил, и мы начали набирать скорость. От базы мы отъехали мгновенно, эшелон сначала ехал потихоньку, а потом я почувствовал, как мы начали набирать скорость. Еще через несколько минут я начал замерзать. Всё-таки, тут не май месяц, мы хоть и одеты, вроде, тепло, но ветрища такой, что продувает насквозь.
А уж какой стоит грохот, вон, я вижу прямо перед собой парные колёса, которые крутятся с бешеной скоростью и стучат на стыках рельс.
— Полезли! – заорал во всё горло Туман, держась за железки, – надо выбираться отсюда!
— Вашу мать! – заорал сзади меня Слива.
Обернувшись, я увидел, как большая капля какого-то масла или смазки, прилетела Сливе точно в рожу. Сначала он попытался стереть её с лица ладонью, но только размазал ещё больше и чуть не свалился, затем он стал тереться лицом о рукав своей цифры. Вроде более-менее оттёрся. Вот зачем маску снял? Я в маске, и судя по всему, мне на маску тоже какая-то гадость прилетела, я чувствую, как что-то мокрое расползается у меня по правой щеке.
— Полезли! – заорал ещё раз во всё горло Туман.
Вон я вижу, как Туман, свесившись, почти что касаясь задницей мелькающих снизу шпал и рельс, перебирая руками и ногами движется к связке вагонов.
— Слива, пошли! – заорал я ему.
По большим глазам Сливы, и по тому, как он открывает рот, я понял, что ему, пипец, как страшно!
Да мне тоже страшно, пипец, как страшно. Эти долбаные шпалы мелькают подо мной со скоростью света! Кажется, что тепловоз всё сильнее и сильнее разгоняется.
Перехватываюсь левой рукой за другой шланг, правую ногу засовываю в другую железку, дальше правая рука, левая нога. Мля, автоматом зацепился, вернее его стволом, назад. Ну пипец, как неудобно! Стоял бы этот вагон на месте, я, может быть, и перебрался бы гораздо быстрее, а тут эта хрень едет и ещё раскачивается, да ствол калаша у меня за спиной ещё цепляется за всё. Разгрузка эта, мать вашу, мне всё мешает!
Всё-таки да, эшелон поехал ещё быстрее. Сзади меня периодически раздаются маты и проклятия в адрес обитателей базы. Это Слива, не стесняясь в выражениях, орёт всё, что думает.
Вот я вижу, как Туман добрался до спарки передних колёс, он крепко уцепился руками за железки, обхватил их руками и потряс кистями, ага, разгоняет кровь. Затем поправил автомат, пистолет с кобурой на правой ноге и полез дальше. Мля, холодно-то как, вот он оборачивается и смотрит на нас.
— Что встал? – слышу голос Сливы, – ползи давай.
Туман, тем временем подтянувшись, хватается за эти железки по бокам цистерны, раз – мгновенно подтягивается, и его ноги свисают практически до рельс. Раз! – видно, как он перехватывается руками и, помогая себе только ими, выбирается наверх, всё, Туман выбрался.
— Слива, держись! – ору я сквозь грохот.
— А я что, млять, по-твоему делаю? – орёт тот мне в ответ, сверкая зубами на перепачканной маслом роже.
Где тут Туман хватался-то? Повторяю путь Тумана, вижу, как мелькают его ноги, он мечется по связке, пытаясь как-то помочь мне, но тут он мне точно не помощник.
— Давайте, мужики, – слышу его голос, – правее берите, там краны какие-то, за них хватайтесь.
