Слива, ни слова не говоря, достаёт откуда-то свою фляжку и открутив пробку, тут же к ней прикладывается, затем протягивает её мне, делаю глоток, хороший такой глоток, ух, Арменовская настойка, протягиваю Туману, тот так же молча пьёт и уже пустую фляжку возвращает Сливе.
По моему пищеводу и желудку тут же распространяется тепло. Становится легче, гораздо легче.
— Млять, рацию потерял! – хлопает себя по карманам Туман.
— А я без автомата остался, – хмыкает Слива.
— Держи, – снимаю со своей правой ноги кобуру с коротышом.
Это маленькое ружьё мне очень понравилось – короткий помповик, магазин всего на четыре патрона, он уже много раз спасал меня, и не тяжёлый, и места много не занимает. Ребята, вон, с собой пистолеты таскают, а я ещё и коротыша.
Следом отстёгиваю ленту с патронами к коротышу и так же протягиваю её Сливе. Тот тут же цепляет кобуру с помпой к ленте и перекидывает её через себя.
— Вот, теперь другое дело, – довольно улыбается Слива, вытаскивая оружие из кобуры, которую мне сшили специально под этот маленький помповик, – теперь один вопрос, вернее два. Куда мы едем? И сколько мы так будем ехать?
— Нда, – крякнул Туман, застёгивая воротник своей цифры, всё-таки тут тоже немного поддувало.
— Боеприпасов у нас точно на хороший бой не хватит, – подлил я масла в огонь, – у нас на троих два автомата, три боекомплекта к ним, три пистолета с глушителем с двумя обоймами к каждому, мой коротыш и 16 патронов к нему, ну и по ножу, у Тумана ещё адский тесак. Две рации и три ночника я не считаю, это не оружие. Мы уже отъехали километров на двадцать, и нам точно нельзя проспать момент, когда мы подъедем к конечной точке маршрута. Грузчики первым делом на эту платформу сунутся.
— Ты хочешь сказать, что нам нужно будет на ходу прыгать? – ошарашенно спросил у меня Слива.
Я только кивнул.
— Твою мать! – выдохнул Слива, а Туман матюкнулся и добавил.
— Об этом я как-то не подумал, а ведь ты, Сань, прав. Так что лезьте пока вон туда, – он пару раз приложил прибор ночного видения к своим глазам и показал нам рукой, – там какая-то ниша, тут холодно, дежурим по очереди. Рано или поздно куда-то приедем. И вот там нужно будет быстренько сваливать с этого вагона.
— А может назад, под днище цистерны? – не совсем уверенно спросил Слива.
— Не, не вариант, – отрицательно покачал головой Туман, – сорваться можно на раз. Ты же сам видел – там всё в масле, какая-то из цистерн сифонит, и сейчас там этой гадости, – он показал нам свои перепачканные руки, – будет ещё больше.
Я, кстати говоря, пытался оттереть эту самую смазку со своих рук сначала об свои же штаны, потом об стоящие тут ящики, а потом и о брезент, получилось частично. Воды бы и мыла, но тут этого взять было негде. У Сливы, вон, ещё и рожа вся в этой хрени, мы-то с Туманом в масках из-под вагона выбирались, маска теперь как тряпка у автослесаря, зато морды чистые.
Спустя четыре с половиной часа езды, мы услышали длинный и протяжный гудок тепловоза. Млять, я только-только пригрелся среди ящиков, только моя смена закончилась. Мы по очереди, как и сказал Туман, сидели под брезентом и в маленькие дырочки смотрели по сторонам, чтобы не пропустить станцию там какую или ещё что.
— Чего он сигналит? – сверху спросил Слива.
— Походу, куда-то подъезжаем, – выбираясь из-за большого ящика, сказал Туман.
Тут же эшелон стал сбрасывать скорость. Мы крутили головами как жирафы, пытаясь выглянуть из-под брезента и рассмотреть, что там впереди. Но кроме леса, через который проходила железная дорога и через который мы сейчас ехали, ничего больше не было видно.
— Прыгаем или нет? – спросил я уже готовый отогнуть полу брезента и сигануть с платформы в высокую траву.
Поезд всё сбрасывал и сбрасывал скорость. Раздался ещё один длинный, а затем два коротких гудка.
— Нет, отставить, – немного подумав, ответил Туман, – тут лес, если что оторвёмся, но придётся побегать.
— Мужики смотрите, – подал голос Слива, который смотрел за правой стороной.
Млять, долбаный брезент, долбаные ящики, мы с Туманом, как какие-то ящерицы тут же ломанулись к Сливе. Тут пыльно, грязно, толком ничего не видно, один раз я оступился и больно ударился ногой об угол ящика. С матюками пробравшись к Сливе увидели, что железная дорога делает плавный изгиб направо, и около двух больших валунов, каждый по размерам с КАМАЗ, стоят люди.
Вернее, там стояло три джипа, и чуть в сторонке, привязанные к вделанным в валуны крюкам какие-то животные, сильно смахивающие на страусов, только гораздо крупнее. В бинокль я хорошо разглядел у них и сёдла на спине и вожжи, и сумки, которые свисали у них по бокам.
— Восемнадцать человек и Укасов, – тут же посчитал их Слива, – все хорошо вооружены. А что это за Страусы с ними?
— Походу, это их лошадки, – буркнул Туман.
И словно в подтверждение его слов, один из Укасов подошёл и, отвязав одного из Страусов, лихо запрыгнул в седло. Потом пришпорил его, и Страус довольно-таки быстро набрал скорость и побежал на своих двоих к приближающемуся поезду. Все остальные ожидающие остались на месте, около машин.
