1560-е годы ознаменовались большими достижениями в области понимания между испанскими конкистадорами и покоренными индейцами. С одной стороны, контролируя американское общество сверху, тот же Кортес и его соратники с легкостью подчинили себе тысячи индейских работников, а в дальнейшем большинство индейцев перешло в прямое подчинение короны. Но, с другой стороны, в 1561 году городской совет Мехико рекомендовал, чтобы шесть из двадцати четырех советников в городе впредь были индейцами, и формулировка при этом была такая: «Следует «всемерно закреплять сотрудничество и близость двух народов». А некоторые историки даже утверждают, что древние индейские культуры «никоим образом не подавлялись полностью, они искоренялись лишь частично, а многие благополучно пережили завоевание».
Ряд реформ, на которых настаивали завоеватели, виделся безотлагательным – в первую очередь это отказ от человеческих жертвоприношений, ликвидация мексиканского жречества, установление моногамии, ликвидация прежних мексиканских школ и отмена былой системы дани. Другие реформы являлись менее очевидными, к примеру, стремление «гуманизировать» положение туземцев-рабов по сравнению со свободными работниками и вообще положить конец практике рабовладения. Также вскоре испанская корона позволила индейским принципалам – бывшим аристократам павшего режима, членам старых королевских семейств и даже просто старейшинам – носить мечи, пользоваться огнестрельным оружием и ездить на оседланных и взнузданных лошадях. Некоторые местные князьки вернули себе прежние титулы и владения и обрели возможность передать имущество и чины своим потомкам.
Несмотря на все это, в XVII–XVIII веках в Новой Испании произошел ряд восстаний индейцев. В частности, значительные волнения произошли в 1624 и 1692 годах в Мехико. В течение колониальной эпохи не раз восставали самые угнетенные темнокожие рабы.
А непосредственным толчком к росту освободительного движения в Новой Испании, равно как и в других испанских колониях, послужили события 1808 года в метрополии, когда в результате завоевания наполеоновскими войсками Испании и отречения королей Карла IV и Фердинанда VII наступил совершенно безнадежный кризис власти.
Рост сепаратистских настроений в Новой Испании был обусловлен причинами как внутреннего, так и внешнего характера. К ним стоит отнести недовольство различных слоев населения дискриминацией и политическим бесправием, но также и события на Европейском континенте, борьбу британских колоний в Северной Америке за независимость, проникновение в Латинскую Америку прогрессивных идей и т. д. Эти обстоятельства послужили причиной крестьянских волнений 1810 года, которые привели Мексику к десятилетней войне за независимость.
16 сентября[7] 1810 года священник Мигель Идальго (полное имя – Мигель Грегорио Антонио Игнасио Идальго-и-Костилья-и-Гальяга Мондарте Вильясеньор) поднял восстание в рабочем поселке Долорес. Возмущенные несправедливой политикой угнетателей, повстанцы, в большинстве своем индейцы и метисы, требовали освобождения рабов, отмены подушной подати и возвращения индейцам отнятых земель.
В результате, этот приходский священник из поселка Долорес, а по сути высокообразованный человек, известный своими передовыми взглядами, был единогласно провозглашен капитан-генералом (главнокомандующим) армии повстанцев. Его эмиссары отправились поднимать на борьбу провинции Гуанахуато, Керетаро, Гвадалахара, Сан-Луис-Потоси и Мехико, и ему быстро удалось привлечь на свою сторону около 600 человек. Разделив их на отряды, он повел свою армию на юг.
