– Я тоже на это надеюсь, – на губах его при этом мелькнула улыбка, на мой взгляд, излишне самоуверенная, – а теперь расскажи о своих делах. Парень-то есть? Вон ты у меня какая красавица выросла!
Просто удивительно – только что он говорил со мной ироническим тоном, держал себя резко и высокомерно, а теперь стал сама нежность. Я смущенно улыбнулась.
– Ладно тебе, Мишка, какая я красавица! Лучше расскажи мне о маме и о нашем брате Эдуарде – мне известно, что с ним случилось.
– Известно? – брови Миши недовольно сдвинулись. – Прочитала в Интернете?
Придав своему лицу солидное выражение, я ответила важным и официальным тоном:
– Не только. Хочу поставить тебя в известность, что я сотрудничаю с частным детективным агентством и приехала в Россию расследовать дело Эдуарда. И кое-какие результаты у меня уже есть.
Больше всего я боялась, что брат опять начнет веселиться – как недавно, когда я сообщила, что имею степень бакалавра психологии. Поначалу он, кажется, так и собирался сделать, но потом устало вздохнул, вытянул ноги и, не спуская с меня глаз, покачал головой.
– Не могу поверить, что я встретил тебя взрослой. Ах, Наташка, Ташка моя – и психолог, и частный детектив. Рассказывай, что тебе удалось накопать.
Мы проговорили часов до трех ночи, я рассказала о своей подростковой эпопее в подъезде Анны Григоренко и о гибели Андрея. О программе ХОЛМС особо не говорила, упомянула лишь о результатах:
– Компьютерный анализ полученных данных с точностью до сотых процента отрицает версию ограбления и вину Эдуарда.
В программировании Миша, судя по всему, был несилен, потому что не стал выспрашивать подробности, однако к результатам отнесся с уважением.
– Что ж, тогда завтра мы с тобой сначала поедем к адвокату Эдика, а уж от него к маме в Бутово. Изложишь Марку все так, как сейчас мне.
– Он хороший адвокат?
– Марк? Да, отличный. Ладно, иди-ка спать, уже поздно. Мне с утра на работу, потом я за тобой приеду.
Он показал мне мою комнату, а сам ушел спать в спальню – к Татьяне. Кажется, за ночь они помирились, потому что утром до меня сквозь сон долетел из прихожей их негромкий разговор полушепотом:
– Какие у тебя на сегодня планы?
– До двенадцати постараюсь все в офисе закончить и отвезу Наташку к адвокату Эдика, потом к маме.
– Ей-то зачем к адвокату?
– Нужно (звук поцелуя). Если задержимся, я останусь ночевать у мамы, тогда позвоню. Вовку поцелуй, я с ним так и не пообщался.
– Да? А кто виноват?
В голосе Тани послышался легкий вызов, но Миша погасил его новым поцелуем и нежным шепотом, в котором я смогла различить только:
– Ладно, не начинай опять.
Кажется, разговор в прихожей мне не приснился, потому что утром, когда я вышла на кухню, Таня выглядела совсем иной, нежели накануне – веселой и даже чересчур разговорчивой. Она кормила Вовку кашей и вся светилась, прижимая его к себе.
– Наташенька, что ты будешь на завтрак? Бутерброды, кашу?
Явный прогресс – мы перешли на «ты».
– Не суетись, я сама, – ответила я и, чтобы сделать ей приятное, добавила: – Ты такая красивая сегодня!
После завтрака я помогла Тане прибрать в детской – собрать разбросанные по всей комнате игрушки. Мы с Вовкой немного поиграли в мяч, а потом я решила почитать ему что-нибудь из красиво иллюстрированных «Сказок А.С. Пушкина». Он сидел у меня на коленях и, как завороженный, слушал о рыбаке, выудившем из моря золотую рыбку. Таня возилась на кухне, периодически заглядывая в детскую:
– Ну как, не надоел он тебе еще?
Я отмахивалась и с выражением гудела дальше:
– …пошел старик к синему морю….
Понемногу Вовка перестал егозить, прикорнул к моему плечу и замер. Я читала и читала, гордясь своим артистическим талантом, сумевшим покорить столь юного слушателя. У меня даже мелькнула шальная мысль – а не стоит ли мне еще раз сменить профессию? Может, как у актрисы, у меня появится больше шансов на внимание Сэма Доули? Меня всегда хвалили, когда я принимала участие в школьных спектаклях – даже и теперь было приятно вспоминать. Хотя в австралийских школах детей всегда хвалят – считается, что это поднимает самооценку. Однако вскоре мне пришлось отказаться от своих амбиций – когда Таня принесла сынишке теплого молока с булочкой, оказалось, что он крепко спит. Наши попытки разбудить его и накормить результатов не принесли – мое завывание оказалось хорошим снотворным. Чуть поежившись, я представила себя на сцене перед набитым спящими зрителями залом и решила остаться детективом.
– Да ладно, пусть спит, потом поест, – засмеялась Таня, укладывая Вовку в кроватку, – пойдем, на кухню, скоро Миша приедет. Пообедаете и поедете к вашему адвокату. Ты вечером с Мишей вернешься, да? Обязательно приезжай.
Следует заметить, что она ни словом не упомянула о том, что после адвоката мы поедем к нашей с Мишей матери, которую я не видела почти двадцать лет. Из этого можно было сделать вывод, что их со свекровью отношения особой теплотой не отличаются.
– Спасибо, Танюша, но сегодня уже, наверное, не получится, я позвоню.
