– Я тебя умоляю! Это раньше я ему верила, как идиотка, а теперь все! Кончено! Не хочу! Ладно, пошли на кухню, поешь хоть пирожки. Я, дура, их вечером готовила, думала, приедет.
В ожидании, пока она выплеснет наболевшее, я жевала пирожки и думала о предстоявшей встрече с блогером. Из прихожей доносилось восторженное повизгивание Вовки, потом хлопнула дверь, и радостный голос Миши весело сказал:
– Привет, малыш! Что это у тебя такое, кто подарил?
– Тетя Натаса.
Плотно сжав губы, Таня немедленно поднялась и начала перекладывать оставшиеся пирожки с тарелки в контейнер для холодильника. Миша заглянул к нам на кухню и по лицу жены немедленно оценил ситуацию, но все же попытался бравировать:
– Привет, девочки, хороший день сегодня, а?
– Да? Ты так считаешь? – поджав губы, спросила Таня. – А я, вот, нет.
Она резко повернулась и вышла. Миша пожал плечами и, бросив на меня вопросительный взгляд, опустился на табурет.
– Поесть тут что-нибудь можно? – уже не так уверенно спросил он.
Ответить я не успела, потому что веселое стрекотание Вовки стало громче, и сам он вошел на кухню, толкая впереди себя новую машину.
– Папа! Би-би!
Не глядя на брата, я опустилась на корточки, чтобы показать племяннику, как пользоваться пультом, но тут вошла Таня – уже в сапогах, с курткой в руке.
– Я вызвала такси. Вова, быстренько одевайся, мы едем к бабушке, – сказала она, намеренно избегая взгляда мужа, – всего хорошего, Наташенька, я тебе позвоню, увидимся.
– Бабуска! – Вовка радостно взвизгнул, взмахнул машиной и задел табурет, который с грохотом упал на пол. Не глядя на жену, Миша поднял табурет и поставил его на место.
– Что ж, твой выбор, – холодно произнес он.
– Не надо! Выбор сделал ты! Ты, а не я!
Губы ее обиженно задрожали. Миша стукнул по столу и раздраженно закричал:
– Почему?! Почему тебе всегда нужно все усложнять и ставить с ног на голову?!
Дальше выяснение отношений пошло на столь повышенных тонах, что мне немедленно захотелось оказаться где-нибудь далеко-далеко. Однако Таня, вызывающе уперев руки в бока, встала на пороге кухни, преграждая мне путь к спасению.
– Ты предлагаешь мне жить в гареме, как говорит эта твоя подстилка?! Такого не будет, решай – та семья или эта!
– Если тебе нравится изображать из себя жертву – дело твое. Потакать твоим истерикам я не намерен. Хочешь уходить – иди, дверь открыта. Скатертью дорога!
– Би-би! – закричал Вовка, не обращая внимания на родителей – очевидно, их ссоры были для него делом привычным.
В прихожей зазвонил телефон.
– Такси. Все, уезжаю, – сказала Таня и ладонью вытерла слезы.
Миша пожал плечами, но не сдвинулся с места. Телефон надрывался. Таня схватила Вовку и, держа его под мышкой, побежала ответить. Пока она уточняла у диспетчера цвет и номер высланного по ее заказу такси, я прошмыгнула в прихожую, сунула ноги в сапоги, подхватила свою шубку с красной сумочкой и выскочила на лестничную клетку.
На улице меня ослепило солнце, выглянувшее в просвет меж серых облаков и тысячью искр рассыпавшееся по заснеженному газону. Почему-то вспомнилась легенда о персидском шахе Аббасе – грозный владыка едва не ослеп, когда в завоеванной им Грузии неожиданно выпал снег. Один из местных стариков излечил его, затолкав в темный чулан и продержав там около получаса, а в награду попросил сохранить в целости храм Эртацминда. Кажется, у этого шаха было триста или четыреста жен и наложниц, как только его на всех хватало? Интересно знать, был ли он похож на моего брата. Ах, Миша, Миша!
Шагая по расчищенной и посыпанной песком тропе, я усилием воли изгнала из головы мысли о брате с его семейными распрями и начала выстраивать стратегию своего дальнейшего общения с неизвестным блогером. Изучив карту, чтобы не заблудиться, я доехала до метро Тверская и спустилась к Кремлю. Несмотря на будний день и слякоть народу в Александровском саду было много. Забыв о времени я гуляла там, пока вдруг не глянула на часы – половина пятого. Испугавшись, что опоздаю, я вновь сверилась с картой, дошла до станции Библиотека имени Ленина и поехала к Чистым прудам.
Оказалось, что можно было не спешить – когда я вышла из вагона, часы на табло над туннелем показывали семнадцать часов три минуты. Я отыскала место встречи у выхода к трамвайной остановке и неподвижно встала, щитом выставив впереди себя красную сумочку, в которой лежал уже включенный диктофон.
– Наталья Воронина?
Я вздрогнула от неожиданности – до назначенного времени оставалось еще минут пятнадцать. Мужчина в кожаной куртке стоял рядом, внимательно разглядывая мою белую шубку и красную сумочку.
– Да, здравствуйте, это я.
Он был высок и широкоплеч, я едва доходила ему до плеча, и из-за этого, может быть, мой голос прозвучал детски испуганно. А ведь я только что отрепетировала все возможные варианты нашей встречи и, согласно сценарию, должна была произвести впечатление таинственной и уверенной в себе особы!
– Я Алексей Русанов, вы должны были мне что-то передать.
