Иногда на урок приходила барышня Надежда Васильевна. Миша заметил, — и пользовался этим, — что при ней Володин легче подается на разговор. Однако Надежда Васильевна, как только увидит, что Миша не работает, немедленно замечала ему:
— Миша, не изображай лентяя.
А сама уходила, сказавши Володину:
— Извините, я вам помешала. Он у меня такой, что не прочь полениться, если ему дать волю.
Володин сначала был смущен таким поведением Надежды Васильевны; потом подумал, что она стесняется угощать его кофейком, чтобы сплетен не вышло. Потом он подумал, что она могла бы вовсе не приходить к нему на уроки, однако приходит, — не оттого ли, что ей приятно видеть Володина? И то истолковывал Володин в свою пользу, что барышня так с первого слова согласилась, чтобы Володин давал уроки, и не торговалась. В таких мыслях утверждали его и Передонов с Варварой.
— Ясно, что она в тебя влюблена, — говорил Передонов.
— Какого ей еще жениха надо, — прибавляла Варвара.
Володин делал скромное лицо, и радовался своим удачам. Однажды Передонов сказал ему:
— Жених, а трепаный галстук носишь.
— А я еще не жених, Ардаша, — рассудительно отвечал Володин, весь, однако, трепеща от радости, — а галстук я могу купить новый.
— Ты себе фигурный купи, — советовал Передонов, — чтоб видели, что в тебе любовь играет.
— Красный галстук, — сказала Варвара, — да попышнее, и булавку. Можно дешево купить, с камнем, — шик будет.
Передонов подумал, что у Володина, пожалуй, и денег столько нет. Или поскупится, купит простенький, черный. И это будет скверно, думал Передонов: Адаменко — барышня светская, если идти к ней свататься в кой-каком галстуке, то она может обидеться, и откажет. Передонов сказал:
— Зачем дешево покупать! Ты, Павлушка, на галстук выиграл у меня. Сколько я тебе должен, рубль сорок?
— Сорок копеек — это верно, — сказал Володин, осклабясь и кривляясь, — только не рублик, а два рублика.
Передонов и сам знал, что два рубля, но ему приятнее было бы заплатить только рубль. Он скажет:
— Врешь, какие два рубля!
— Вот Варвара Дмитриевна свидетельница.
Варвара сказала ухмыляясь:
— Уж плати, Ардальон Борисыч, коли проиграл, — и я помню, что два сорок.
Передонов подумал, что Варвара заступается за Володина, значит, склоняется на его сторону. Он насупился, достал из кошелька деньги, и сказал:
— Ну ладно, пусть два сорок, я не разорюсь. Ты бедный человек, Павлушка, ну вот тебе, возьми.
Володин взял деньги, сосчитал, потом сделал обиженное лицо, выпятил нижнюю губу, и сказал:
— Вы, Ардальон Борисыч, изволите быть мне должны, так и надо заплатить, а что я изволю быть бедным, так уж это сюда совсем не идет. И я еще ни у кого на хлеб не прошу, а вы знаете, что бедный бес, который хлебца не ест, а как я еще хлебец кушаю, значит, я не беден.
На другой день Передонов и Володин решили идти свататься. Оба облеклись в большой наряд, и имели торжественный и более обыкновенного глупый вид. У Передонова был белый шейный платок, у Володина пестрый — красный с синими полосками. Передонов рассуждал так:
— Я сватать иду, моя роль солидная, и случай выдающийся, мне надо в белом галстуке быть; а ты жених, тебе надо пламенные чувства показать.
Напряженно торжественные, поместились Передонов и Володин в гостиной у Адаменко: Передонов на диване, Володин в кресле. Надежда Васильевна с удивлением смотрела на гостей. Гости беседовали о погоде и о новостях с видом людей, пришедших по щекотливому делу и не знающих, как приступить к нему. Наконец Передонов откашлялся, нахмурился, и сказал:
— Надежда Васильевна, мы по делу.
— По делу, — сказал и Володин, сделал значительное лицо, и выпятил губы.
— Вот об нем, — сказал Передонов, и показал на Володина большим пальцем.
— Вот обо мне, — подтвердил и Володин, и тоже показал большим пальцем на себя, на грудь.
Надежда Васильевная улыбнулась.
— Прошу вас, — сказала она.
— Я за него буду говорить, — сказал Передонов, — он скромный, не решается сам. А он человек достойный, не пьющий, добрый. Он мало получает, но это наплевать. Ведь кому что надо, кому деньги, а кому человека. Ну, что ж ты молчишь, — обратился он к Володину, — скажи что-нибудь.
Володин склонил голову, и произнес дрожащим голосом, как баран проблеял:
— Конечно, я небольшое жалованье получаю, но у меня всегда будет кусок хлебца. Конечно, я в университете не был, но живу как дай Бог всякому, и ничего худого за собой не знаю, — а впрочем, кому как угодно судить. А я, что ж, собой доволен.
Он развел руками, наклонил лоб, словно собрался бодаться, и умолк.
— Так вот, — сказал Передонов, — он человек молодой, ему так жить не следует. Ему надо жениться. Все же таки женатому лучше.
— Если жена соответствует, то чего же лучше, — подтвердил Володин.
— А вы, — продолжал Передонов, — девица. Вам тоже надо замуж.
За дверью послышался тихий шорох, заглушенные, короткие звуки, — как будто кто-то вздыхал или смеялся, закрывая рот. Надежда Васильевна строго посмотрела на дверь, и сказала холодно:
— Вы слишком ко мне заботливы, — с досадливым ударением на слове слишком.
