— Опять эта затея с ПРА? Ты же знаешь — завещание обойти невозможно.
— Да нет, ПРА тут вообще ни при чем.
— Замышляешь что–то противозаконное?
— Разумеется, нет. Ради бога, уймись, я же все–таки юрист. Господи Исусе!.. Я ведь еще и член комиссии по этике. У нас все абсолютно легально, исключительно в рамках закона.
Оскар улыбнулся, будто успешно закрыл дело, однаю поспешил добавить:
— Считай, что ты об этом ничего не знаешь, — тебе же лучше будет.
Фрэнк, привет!
На самом деле писать мне не о чем; видимо, как раз поэтому я и решил послать это сообщение.
Торчу на крошечном таиландском островке. Угодливого хозяина лачуг, которые он сдает постояльцам, зовут Фон.
Сегодня утром ливанул дождь, молнии во все небо, и в этакую грозищу Фон примчался ко мне в хижину, мокрый насквозь, и конфузливо залопотал: «О, мне так жалко за этот погода, иногда на Ко Чанг ходить дождик».
Можно подумать, он в ответе за погоду в мире.
Бедняга Фон.
P. S. Сейчас в Таиланде главный бестселлер — книга под названием «Король и мой пес». Написал ее король Таиланда. Здесь его обожают.
P. P. S. Король Таиланда как две капли воды похож на папу.
P. P. P. S. Королевский пес — это слюнявый, глупый как пробка бульдог, он как две капли воды похож на Оскара.
Дело в том, что, когда мы были маленькими, я собирал куколок, у которых были съемные внутренности: сердце, легкие, печень, мозг; яркие, блестящие, эти органы были окрашены в два цвета, синий и красный, но разных оттенков. Первойу меня появилась фигурка под названием
Люди обычно не обращают на свое тело внимания, пока что–нибудь не выйдет из строя. Вот тогда в них просыпается интерес к пораженной склерозом печени или к почерневшим от курения легким. А меня больше всего занимало все, что пульсирует, перекачивает и хлюпает.
Однажды, придя из школы, я обнаружил, что меня обворовали: игрушечные почки, напоминающие конфеты «желе бобы», червеобразные кишки и похожий на грецкий орех мозг как в воду канули. Остались только выпотрошенные фигурки.
Я с кулаками подступил к Оскару.
— Хочешь получить обратно — выкупи, — отрезал он.
Оскару было лет десять, не больше, но он уже неплохо разбирался в корпоративном праве — этакий крючкотвор–подонок, из молодых да ранних. Он достал листок формата А4 со списком органов, против каждого указана цена, а внизу — свободное место для подписи, подтверждающей, что я с этими условиями согласен.
Оскар протянул мне листок и оранжевый карандаш:
— Подпишись, пожалуйста, вот тут, тут и тут.
Я схватил листок и разорвал его в клочья. Оскар вз меня за уши и ударил в лицо.
— Оскар, пожалуйста, отдай мои игрушки! — взмолился я.
Я оглядел комнату. Куда он мог их запрятать? Ответ бросался в глаза. Как толковый юрист, пусть и не достигший еще половой зрелости, он попросил подарить ему на день рождения сейф; вон он, серый, неприступный, стоит у него под столом.
Видя, на что я уставился, Оскар сказал:
— Отлично, теперь ты знаешь, где они. Так что давай, гони денежки, и тогда мы, возможно, заключим сделку.
Я заплакал.
— Или побежишь к мамочке? — съязвил Оскар.
Я решил, что идея не лишена смысла, и двинулся прочь.
К сожалению, первым мне повстречался отец — совсем не тот родитель, который мне был нужен в данной ситуации. Он признал, что я попал в трудное положение; однако, вместо того чтобы принудить Оскара вернуть мне украденные органы, он вызвался стать посредником в наших переговорах. Значит, папа прикажет, и Оскар отдаст мне игрушечные внутренности, решил я. Ничего подобного. Папа ласково объяснил мне, что девять десятых юридических статутов посвящены праву собственности.
