— Такова, сынок, норма закона, она восходит еще к древнему английскому Общему праву, и ее нужно уважать.
По словам отца, умение договариваться — одно из важнейших в жизни. Он взял меня за руку, и мы уселись за деревянный стол Оскара. стулья были низенькие, собствен. ные колени маячили у отца перед глазами.
Папа пробежал глазами составленный Оскаром контракт, и было видно, что он приятно удивлен:
— Отличная работа, Оскар. Условия сделки изложены четко. Ну, Фрэнк, что скажешь?
Я заплакал.
— Мой клиент собирается с мыслями, — объяснил папа,
— Даю тебе фунт за каждый орган, и ни пенса больше. Это мое последнее слово.
Отец порозовел от гордости.
— Неплохо, Фрэнк, — сказал он. — Переговоры — ключ к успеху. Только не торопись с последним словом: вдруг тебе придется от него отступиться, и тогда твое положение станет весьма уязвимым.
Зашедший в комнату брата Малколм молча наблюдал за происходящим.
— Твое встречное предложение, Оскар?
— Два фунта за штуку, и ни пенсом меныше, — заявил Оскар.
— Ну, это слишком жесткая позиция, сын, — с оттенком гордости в голосе пожурил отец и обратился ко мне; — Считаешь цену приемлемой, Фрэнк?
— Фунт пятьдесят, — пробурчал я.
— Фунт семьдесят пять, — сказал Оскар.
— Это твое окончательное предложение? — спросил папа.
— Да, — ответил Оскар.
— Принимаешь предложение, Фрэнк? — спросил папа.
— Наверно, да, — проронил я.
— Мой клиент удовлетворен таким решением, — заключил отец.
Оскар вручил мне договор; наклонившись к Малколм}, папа сказал:
— А ты будешь независимым свидетелем подписания договора.
Не разнимая сплетенных на груди рук, Малколм сердиго глянул на отца и в первый, но далеко не последний раз бросил:
— Да пошли вы на…
И выскочил из комнаты.
Папа рванулся за ним.
— Малколм! — крикнул он. — Вернись сейчас же! Кто тебя научил таким словам? Малколм! Малколм! Ты где это слышал?
Я поставил подпись; Оскар сложил договор, заклеил его скотчем, удовлетворенно хихикнул и поспешно запер бумагу в сейф.
— Если хочешь, можешь выплачивать сумму по частям, еженедельными взносами, — сказал он.
— Ненавижу тебя, Оскар.
— Не стоит переходить на личности, дружище, — сказал он.
Пять месяцев у меня ушло на то, чтобы вернуть себе украденные органы. Каждый раз, получив деньги на карманные расходы, я сразу шел выкупать потери. Вернул все, кроме одного сердца и одного мозга, — за эти месяцы они куда–то запропастились. Мой отец решил, что лучший способ помочь сыну — это разыграть судебное рассмотрение. А в делах подобного рода папа был педант, и еще какой. Ничто на свете не доставляло ему большего удовольствия, чем безупречно составленный договор. Некоторые обожают Шекспира. Мой отец обожал контракты, читал их даже в свободное время[59].
Отец не просто выглядел как стопроцентный юрист — он выглядел как сын юриста и как отец юриста. Юрист до кончиков ногтей. Если разрезать его пополам, обнаружится многослойное, как в луковице, нутро — сплошные законники, одетые в костюмы в тонкую полоску. На восемнадцатилетие сынки богачей получают в подарок машины или кругленькую сумму в банке — на будущую квартиру. Не таков был мой папа. Он купил страховой полис, первый в моей жизни, а я, когда он мне его вручил, выразил ровно столько восторга, сколько на моем месте проявил бы любой мой ровесник при виде страхового полиса:
— Спасибо, папа. Теперь я, гм, чувствую себя, ну, надежно застрахованным, что ли.
Пропустив мой сарказм мимо ушей, папа сказал:
— И прекрасно, сынок. Вряд ли найдется подарок лучше, чем юридически обязательный страховой полис.
Он обожал систему страхования, обожал закон. Сорвиголовой его, ясное дело, никто бы не назвал. Однажды на ярмарке с аттракционами Малколму захотелось прыгнуть с вышки со страховочным эластичным тросом. Прежде чем подписать контракт, отец так долго его штудировал, что Малколм не выдержал:
— Ой, да ладно, папа, забудем!
Не замечая его недовольного тона[60], отец сказал:
— Н-да, в данной ситуации, сынок, это, пожалуй, самое разумное решение. Ведь по сути дела нам предлагается подписать документ, позволяющий устроителям распоряжаться твоей жизнью. Причем
