5…принято называть физиогномией человека. – В оригинале «physique» и «physiognomy». Нередкие упоминания в тексте «Мельмота Скитальца» английских, голландских, испанских художников, а также принадлежащих их кисти картин свидетельствуют, что Метьюрину, вероятно, были не чужды также и трактаты по теории и эстетике живописи, в которых речь шла о человеческом лице. Подобных трактатов в XVIII и начале XIX в. в Англии существовало довольно большое количество. Метьюрин мог знать сочинение художника Вильяма Хогарта (1697–1764) «Анализ красоты» (1753); в главе XV этой книги, озаглавленной «О лице», можно прочесть следующие утверждения: «Некоторые черты лица бывают сформированы так, что по ним можно четко определить то или иное чувство», или: «Черты лица, соответствующие выражениям, которые часто на нем появляются, в конце концов отмечают его линиями, позволяющими в достаточной мере судить о характере человека» и т. д. Руководства по физиогномике для художников в Англии также были довольно распространены. Главными авторитетами в искусстве распознания человеческих лиц и выражаемых ими душевных движений были авторы сочинений, посвященных этим вопросам, – англичанин Роберт Фладд (1547–1637) и в особенности неаполитанец Джованни Баттиста делла Порта (1539–1637); последнего имели в виду Дж. Аддисон, рассуждая о человеческих лицах в своем «Зрителе» (№ 86), и Джон Гей в басне «Собака и лиса». Как видно из упомянутой выше книги Хогарта, в Англии были хорошо известны и ценились сочинения французского рисовальщика и теоретика живописи Шарля Лебрена о физиогномике как о подсобной учебной дисциплине для художников, например: «Способ научиться отгадывать душевные движения… Сокращенное изложение чтения г. Лебрена о физиогномике» (1702), в последующем, более полном французском издании получившее другое заглавие: «Выражение душевных состояний, представленных во многих гравюрах голов по рисункам покойного Лебрена» (1727).
6Я сравнивал себя с несчастным Исавом… – Имеется в виду библейский рассказ об Исаве, старшем сыне Исаака, как он изложен в Библии (Быт., 27: 32–38). Этот рассказ кончается следующими словами (вольно переданными в тексте романа): «Но Исав сказал отцу своему: неужели, отец мой, одно у тебя благословение? Благослови и меня, отец мой! И [как Исаак молчал], возвысил Исав голос свой и заплакал».
7 …перед изумленным взором Саула. – Рассказчик вспоминает библейскую историю о царе Сауле, который в решительный момент своей борьбы с филистимлянами пришел переодетым к волшебнице и просил ее вызвать из могилы тень умершего Самуила: «И сказал ей царь: не бойся; [скажи,] что́ ты видишь? И отвечала женщина: вижу как бы бога, выходящего из земли. Какой он видом? – спросил у нее Саул. Она сказала: выходит из земли муж престарелый, одетый в длинную одежду. Тогда узнал Саул, что это Самуил: и пал лицем на землю и поклонился» (1 Цар., 27: 13–14). Тень Самуила предсказывает Саулу смерть на следующий день в плену у филистимлян.
8Fiat voluntas tua. – Слова из молитвы «Отче наш».
9 …скептицизмом Пилата… – Слова Пилата «Что есть истина?» приведены в Евангелии от Иоанна (18: 38).
10Смотри Баффа. – Метьюрин ссылается на книгу Джона Баффа «Путешествия по империи Марокко» (John Buffa «Travels through the Empire of Morocco», 1810), в которой помещен изложенный им рассказ о пленнике мавров, брошенном на растерзание свирепому льву; так как эта книга вышла в свет позже того времени, к которому относятся события, о которых повествуется в романе, Метьюрин сожалеет о допущенном им «предумышленном» анахронизме.
11…я выбрал арию из «Жертвоприношения Иеффая». – Речь идет об оратории английского композитора (уроженца Германии) Георга Фридриха Генделя (Georg Friedrich Händel, 1685–1759), озаглавленной «Иеффай» («Jephthah», 1752). Эта оратория основана на весьма драматическом библейском рассказе об Иеффае, давшем обет в случае своего благополучного возвращения от врагов-аммонитян принести в жертву Богу всякого, кто первым выйдет к нему из ворот его дома. Навстречу Иеффаю вышла его единственная дочь. «Когда он увидел ее, разодрал одежду свою и сказал: ах, дочь моя! ты сразила меня… я отверз [о тебе] уста мои пред Господом, и не могу отречься. Она сказала ему: …делай со мною то, что произнесли уста твои» (Суд., 11: 35–36). Нетрудно видеть, что история юноши в «Рассказе испанца» представляет собою близкую аналогию рассказу о дочери Иеффая, которую он должен был принести в жертву; можно догадаться также, какую арию оратории Генделя Метьюрин имел в виду, заставляя героя своего рассказа спеть ее своему отцу.
12…в недрах сердца, которое «лукаво более всего и крайне испорчено». – Цитата из Книги пророка Иеремии (17: 9).
