– Мистер Тэрнбул считает, что скоро ему должно стать лучше, – сказала Мэгги. – Садись, тетя Гритти. Не расстраивайся так.
– Славная ты моя девочка, у меня прямо сердце надвое разрывается, – сказала миссис Мосс, послушно идя вслед за Мэгги к дивану и, казалось, все еще не замечая никого вокруг. – Мы взяли у братца три сотни фунтов, и теперь они нужны ему и вам, мои бедняжки!.. Но чтобы вернуть их, мы должны будем распродать все до последнего, а что делать с детишками – ведь их целых восемь, меньшенькая еще даже и не говорит. И на душе у меня так, словно я граблю вас. Но, видит Бог, я и не знала, что братец…
Слезы помешали бедной женщине продолжать.
– Триста фунтов! О боже, боже! – воскликнула миссис Талливер. Когда она говорила, что муж ее дает сестре бог весть сколько денег, она не представляла, какая это может быть сумма, и чувствовала теперь законное негодование, что муж держал ее в неведении.
– Действительно безумие, – проворчала миссис Глегг. – Семейный человек! Он не имел права раздавать деньги таким образом. И верно, без всякого обеспечения, если говорить начистоту.
Голос миссис Глегг привлек внимание миссис Мосс, и, взглянув на нее, она сказала:
– Нет, с обеспечением. Мой муж дал долговую расписку. Не такие мы люди, чтобы грабить детей родного брата, и мы надеялись отдать долг, когда у нас станет немного полегче с деньгами.
– Все это так, – мягко сказал мистер Глегг, – но не может ли ваш муж достать сейчас эти деньги? Потому что для них это будет вроде целое состояние, ежели только Талливеру удастся избежать банкротства. У вашего мужа есть кое-какие запасы в хозяйстве: мне кажется, только справедливо будет, ежели он вернет сейчас эти деньги… хотя мне и очень вас жаль, миссис Мосс.
– О, сэр, вы не знаете, как нам в этом году не везло. На ферме не осталось никаких запасов; и мы продали всю пшеницу и задержались с выплатой ренты… Не то чтоб мы не хотели сделать по справедливости, и я бы работала по ночам, кабы это могло помочь… но дети… и четверо еще совсем маленьких…
– Не плачь, тетя… не расстраивайся, – шепнула Мэгги, не выпуская ее руки.
– Вам мистер Талливер дал эти деньги разом? – спросила миссис Талливер, все еще растерянно пытаясь понять, что же это творилось без ее ведома.
– Нет, за два раза, – ответила миссис Мосс, вытирая глаза и стараясь сдержать слезы. – Во второй – после моей болезни, четыре года назад, когда нам во всем была неудача, и тогда Мосс написал новую расписку. Из-за моих болезней да невезения я только обузой была брату все эти годы.
– Да, миссис Мосс, – решительно подтвердила миссис Глегг. – Незадачливая ваша семья – тем печальней это для моей сестры.
– Я отправилась сюда, как только услышала, что случилось, – сказала миссис Мосс, глядя на миссис Талливер. – Я бы уже давно приехала, кабы вы прислали мне весточку. И не подумайте, что я лишь о своей семье тревожусь, а о брате нет… а только у меня всё эти деньги с ума нейдут… вот я и заговорила перво-наперво о них. Мы с мужем хотим поступить по справедливости, сэр, – добавила она, глядя на мистера Глегга, – и мы сделаем что в наших силах и выплатим деньги, коли это все, на что братец может надеяться. А там – будь что будет! Нам не привыкать к нужде. Мне только ребятишек жаль, прямо сердце надвое разрывается.
– Да, но тут нужно вот о чем подумать, миссис Мосс, – сказал мистер Глегг, – и нечестно будет вас не предупредить: ежели Талливера объявят несостоятельным должником и у него есть вексель вашего мужа на триста фунтов, вам все равно придется выплатить эти деньги, кредиторы с вас их взыщут.
– О боже, о боже, – вздохнула миссис Талливер, думая о банкротстве, а никак не о последствиях его для миссис Мосс.
Сама миссис Мосс смиренно и испуганно слушала мистера Глегга, а Мэгги в мучительном недоумении смотрела на Тома, стараясь уловить, понимает ли он, в чем эта новая беда, и жалеет ли он тетю Мосс. Но Том сосредоточенно разглядывал скатерть.
– А ежели его не объявят несостоятельным, – продолжал мистер Глегг, – триста фунтов будут для него, бедняги, как я уже сказал, целым состоянием. Мы ведь не знаем, – может, он на всю жизнь останется калекой, даже ежели и поднимется с постели. Мне очень жаль, что вам все это так трудно, миссис Мосс, но… мое мнение такое: с одной стороны поглядеть – только справедливо, чтоб вы отдали эти деньги мистеру Талливеру, а с другой – с вас все равно их взыщут. Вы на меня, надеюсь, не в обиде за то, что я сказал вам правду.
– Дядюшка, – неожиданно заговорил Том, оторвав взгляд от скатерти. – Я думаю, тетя Мосс не должна отдавать деньги, если это против воли отца, – правда ведь?
Мистер Глегг удивленно взглянул на него, затем сказал:
– Пожалуй что нет, Том, но ведь тогда бы он уничтожил долговую расписку. Надо ее поискать. А почему ты думаешь, что это против его воли?
