Это было в конце июня, и Магги решила, что она в тот день продолжит свою ежедневную прогулку, составлявшую ее единственное развлечение; но в этот и в следующие дни она была так занята срочной работой, что не могла выйти за решетку дома, и чтоб подышать свежим воздухом, должна была довольствоваться сидением у ворот. Одна из ее обыкновенных прогулок в те дни, когда она не имела надобности идти в Сен-Оггс, к месту, лежащему, пройдя так называемую «Гору» незначительное возвышение, поросшее деревьями и расположенное вдоль дороги, проходящей мимо ворот дорнкотской мельницы. Я говорю незначительное потому, что, по высоте своей, «гора» эта была не более как холм; но бывают, случаи, когда судьба делает из пригорка средство к достижению роковой цели. На том самом месте, где холм спускался к равнине, ее огибала тропинка и вела к другой стороне возвышенности, испещренной рытвинами и насыпями, оставшимися от бывшей там некогда каменоломни; но уж давно и рытвины и насыпи поросли кустарником и деревьями, а местами травой, служащею пастбищем небольшому числу овец. В детские годы свои Магги смотрела на это место, называемое «Красным Оврагом», с большим страхом, и нужно было все ее доверие к храбрости Тома, чтоб она решилась отважиться на прогулку в этом месте, каждая яма которого была наполнена, в ее воображении призраками разбойников и диких зверей. Теперь же оно имело для нее ту прелесть, которую имеет всякая скала с оврагом, и вообще всякая неровность для глаза, привыкшего к однообразно-гладкой местности; в особенности же летом, когда она могла сидеть в поросшем травой овраге под ветвистой ясенью и прислушиваться к жужжанию насекомых, подобному мельчайшим бубенчикам, пришитым к одежде богини Тишины, или смотреть, как солнечные лучи пробивались сквозь густые ветви отдаленных деревьев, как бы для того, чтоб прогнать и затмить нежную небесную лазурь диких гиацинтов. В эту июньскую пору шиповник был во всем цвете, и это была еще причина для Магги направить свою прогулку в Красный Овраг охотнее, чем в другое место, в первый раз, как она могла погулять на свободе – удовольствие, которое она так любила, что иногда, в своих порывах самоотвержение, думала не позволять себе его часто. Взгляните на нее теперь, как она исчезает за поворотом дороги и входит в ущелье по узкой тропинке, проходящей чрез группу сосен. Ее высокая фигура виднеется сквозь наследственную черную шелковую шаль, из какой-то редкой, похожей на сеть, материи; и в том месте, где, она убеждена, ее более никто не видит, она снимает свою шляпку и привязывает ее ленты к руке. Ей, без сомнения, на вид можно было дать более шестнадцати лет, вследствие ли спокойно-грустного взгляда, не выражавшего никакой тревоги или ожидание, или потому, что ей роскошная грудь и вся фигура носили отпечаток преждевременной зрелости. Ее молодость и здоровье выдержали без всякого повреждение вольные и невольные превратности судьбы, и ночи, проведенные ею, в виде добровольного наказание, на твердом полу, не оставили никаких следов; глаза ясны, загорелые щеки круглы и тверды, несколько полные, губы красны. Смуглый цвет лица и черный, как смоль, венок волос на голове придают ей вид какого-то сродства с большими соснами, на которых она смотрит как будто с любовью. Однако ж, глядя на нее, испытываешь какое-то неловкое чувство, ощущение какой-то неизбежной борьбы противоречащих элементов: в ней есть то бесстрастное выражение, какое мы часто видим на старых изображениях лиц в допотопных шляпах, несоответствующее молодости, которая, того и гляди, выскажется в неожиданном страстном взгляде и мгновенно разгони все это спокойствие, подобно тому, как затушенный огонь снова вспыхивает в то время, как уж не ожидают более опасности. Магги в настоящую минуту не была в тревожном состоянии; она, глядя на старые сосны, совершенно спокойно наслаждалась чистым воздухом, и думала, что эти обломанные концы ветвей были памятники прошедших бурь, от которых красные стволы сосен только поднялись еще выше. В то время, как глаза ее все еще были подняты кверху, она – заметила движущуюся фигуру по тени, которую бросало вечернее солнце на поросшую травой тропинку впереди ее. Она с видом испуга опустила глаза и увидела Филиппа Уокима, который сперва приподнял перед ней шляпу и потом с смущением протянул ей руку. Магги также покраснела от неожиданности, которая вскоре уступила место удовольствию. Магги взяла его руку и посмотрела на эту уродливую фигуру открыто, глазами, в которых в ту минуту отражалось только воспоминание ее детских чувств, воспоминание, которое всегда живо хранилось в ней. Она первая заговорила:
– Вы испугали меня, – сказала она с томною улыбкой. – Я никогда не встречаю здесь никого. Как это вы сюда попали? Или вы пришли сюда нарочно, чтоб встретиться со мною?
Нельзя было не заметить, что Магги снова чувствовала себя дитятей.
