– Подождите немного, мистер Глег, – сказала жена его, когда он взялся за шляпу. – Вы никогда не хотите дать мне договорить. Вы теперь уйдете, уладите это дело и потом придете сказать, что уже слишком поздно для меня толковать о нем, как будто я не родная тетка моего племянника и не глаза его семейства с материнской стороны, и сверх того, еще я откладываю для него деньги, дабы, когда я буду в гробу, он знал, кого уважать.
– Ну-с, хорошо, мистрис Глег, скажите же, что вы думаете? – сказал мистер Глег торопливо.
– Я желаю, чтоб ничего не было сделано без моего ведома. Быть может, что когда вы узнаете, что дело это верно и безопасно, то я не откажусь дать со своей стороны двадцать фунтов стерлингов. И если я это сделаю, Том, заключила мистрис Глег, обращаясь выразительно к племяннику: – то я надеюсь, что вы всегда будете это помнить и не перестанете быть благодарным такой тетке. Вы мне будете платить проценты – вы пони маете? Я не одобряю манеры давать деньги даром; этого в моем семействе никогда не водилось.
– Благодарю вас, тетушка, ответил Том с некоторою гордостью: – я сам предпочитаю, чтоб эти деньги были даны мне взаймы.
– Очень хорошо: вот это додсоновский дух! – сказала мистрис Глег, вставая с места, чтоб достать свое шитье и считая всякое дальнейшее замечание излишним.
Солт – это замечательно-умная голова, по выражению Боба – отыскан в облаке табачного дыма, в трактире «Якорь». Мистер Глег стал наводить справки, давшие результат довольно удовлетворительный, чтоб обеспечить заимообразную ссуду, в которой тетка Глег приняла участие, присовокупив, с своей стороны, двадцать фунтов. И в этом скромном основании вы видите, читатель, начало обстоятельства, которое иначе могло бы удивить вас, именно накопление Томом денег без ведома отца такой суммы, которая в сложности с более медленным процессом откладывание денег должна была вскоре покрыть дефицит. С тех пор, как внимание Тома было обращено на этот, неизвестный отцу его, источник доходов, он решился извлечь из него возможно-большую выгоду, и не терял ни одного случая более распространить свое маленькое предприятие. Не говорить об этом отцу его побуждала та странная смесь противоречащих чувств, вследствие которой часто бывают одинаково правы и сторона, восхищающаяся каким-либо поступком, и сторона, осуждающая его; отчасти причиною этому было то нерасположение к откровенности, которое столь часто существует между людьми, находящимися в близком родстве – это семейное недоверие, которое так часто отравляет самые святые отношение в нашей жизни, отчасти же желание поразить отца неожиданною и радостною вестью. Он не пони мал, что было бы лучше усладить до-тех-пор его жизнь новою надеждой, и тем предупредить резкость впечатление от слишком большой радости.
Во время первого свидание Магги с Филиппом у Тома был уже капитал около полутораста фунтов, и в то время, как они при вечернем свете гуляли в Красном Овраге, он ехал верхом в Лесгам, гордясь тем, что совершал свою первую поездку по поручению Геста и комп., и взвешивая в уме, на сколько было для него вероятия в концу следующего года удвоить свой капитал, снять с имени отца пятно, нанесенное ему долгами, и, может быть – он к тому времени достигал совершеннолетия – выдвинуть самого себя на более высокое поприще. Разве он этого не заслуживал? Он знал весьма хорошо, что заслушивал.
