– Нет, нет, друг Теливер, – отвечал мистер Глег ласковым голосом: – никто еще и не думает ничего забирать. Мы только пришли посмотреть, что находится в шкатулке. Вы были больны немножко – вы сами это знаете, а мы должны были присмотреть за порядком. Но надо надеяться, вы скоро поправитесь и будете сами в состоянии заняться делами.
Мистер Теливер в размышлении смотрел на Тома, на мистера Глега и на Магги; потом вдруг, будто догадавшись, что кто-то сидит у него в изголовье, быстро повернул голову и увидел сестру.
– Э, Гритти! – сказал он полугрустным, полуласковым голосом. – Как это ты здесь? Как ты могла детей оставить одних?
– О, братец! – неосторожно вскричала добрая мистрис Мосс. – Как я рада теперь, что пришла на тебя посмотреть. Я думала, что ты нас никогда больше не узнаешь?
– Что! разве со мной был удар? – спросил мистер Теливер, с беспокойством смотря на мистера Глега.
– Вы упали с лошади… маленькое потрясение – вот и все, я думаю, – сказал мистер Глег: – но вы скоро оправитесь, надо надеяться.
Мистер Теливер опустил глаза и помолчал несколько минут. Голова его снова начала кружиться, мысли мешаться. Он посмотрел на Магги и произнес гораздо слабейшим уже голосом:
– Так письмо у тебя, дочь моя?
– Да батюшка, – отвечала она, целуя его от всей души.
Ей казалась, что отец, столь близкий к смерти, был снова ей возвращен, и она старалась выразить всю любовь свою в этом нежном поцелуе.
– Где твоя мать? – спросил он с озабоченным видом, оставаясь бессознательно-равнодушным к ласкам дочери.
– Она внизу с моими тетками, батюшка. Позвать ее?
– Да, да, бедная Бесси! – и его глаза поднялись на Тома, когда Магги вышла из комнаты.
– Они обе у тебя на руках останутся, если я умру – помни это, Том. – Тебе трудно, трудно будет, очень трудно, но ты должен постараться и всем заплатить. И помни: у меня в деле пятьдесят фунтов Луки, он мне их дал, как-то без расписки; у него нет никакого доказательства на них. Ты должен первому ему заплатить.
Дядя Глег невольно кивнул головой и стал еще внимательнее прислушиваться, но Том – отвечал твердым голосом:
– Хорошо, батюшка. А нет ли у вас векселя дяди Мосса на триста фунтов? Мы за этим-то и приходили. Что вы желаете, чтоб по нем было сделано, батюшка?
– А! я очень рад, что ты вспомнил о нем, мой милый, – сказал мистер Теливер: – я никогда много не считал на эти деньги, ради бедной вашей тетушки. Ты не думай о них, если они не в состоянии заплатить, Бог с ними! Расписка там, в ящике! А до тебя, Гритти, я всегда был добр, – сказал мистрис Теливер, обращаясь к сестре: – ты меня только одним огорчила, сестра, что вышла за этого Мосса.
В эту минуту возвратилась Магги в сопровождении матери, которая была весьма встревожена переменой, происшедшей в ее муже.
– Ну, Бесси, – сказал он, когда она его поцеловала: – ты должна мне простить, что я тебя довел до такого положение, ты этого никогда не ожидала. Но это не моя вина, это вина закона, прибавил он злобно, – Это вина мошенников! Том, слушай меня: если придет случай, отомсти Уокиму за меня. Если ты этого не сделаешь – ты негодный сын. Ты бы мог пришибить его, как собаку, но тогда закон на его стороне; впрочем, закон только и писан про мошенников!..
Мистер Теливер начинал горячиться и лицо его сильно разгорелось. Мистер Глег хотел сказать что-то успокоительное, но был прерван опять мистером Теливером, который продолжал говорить с женой:
– Они опишут все, чтоб заплатить долги, Бесси, – говорил он: – но все-таки оставят тебе мебель; ну, и сестры твои что-нибудь для тебя сделают… ну, и Том подрастает… хотя я не знаю, что из него будет… Я делал что мог… я даль ему воспитание… ну, а девочка выйдет замуж… грустная история…
Силы, возбужденные мгновенным, сильным ощущением, заметно начинали ослабевать, и бедный старик с последними словами опустился и снова впал в бесчувственное состояние. Хотя это было только повторение прежних припадков, однако все присутствовавшие были сильно поражены столь быстрым переходом от жизни к состоянию бесчувственному, тем более, что во всех словах страдальца видно было, что он предвидел смерть и предчувствовал ее. Но бедному Теливеру не суждено было разом покончить свое существование, одним скачком перейти в другую жизнь: он должен был исчезать понемногу, как тень при появлении мрака.
Послали за мистером Тернбулем. Когда он узнал о случившемся, то объявил, что это мгновенно-совершившееся выздоровление было надежным признаком, что повреждение не было общее и не могло, следовательно, мешать совершенному выздоровлению. Между отрывистыми воспоминаниями прошедшего, разбитый параличом бедняк позабыл совершенно о закладной; луч памяти озарил только более выдавшиеся обстоятельства, и он снова впал в бессознательное положение, не узнав половины своего несчастья.
