– О, сэр! вы не знаете, в каком несчастном положении дела моего мужа. Какое у нас хорошее обзаведение? Ферма наша во всем нуждается; мы продали весь овес и все же еще не выплатили ренты… Мы бы с радостью сделали, что должно. Я охотно буду работать хоть до полуночи, если это принесет пользу… но у нас дети… четверо из них еще такие маленькие…
– Не плачьте, тетя, не сокрушайтесь так, шептала Магги, все еще держа руку мистрис Мосс.
– Мистер Теливер вам вдруг дал все деньги? – спросила мистрис Теливер, все еще обдумывая, как это могли делаться дела без ее ведома.
– Нет, в два раза, – отвечала мистрис Мосс, стараясь удержать слезы. – В последний раз он дал деньги, четыре года назад, после моей опасной болезни, когда дела у нас были так расстроены… Тогда был дан и новый вексель. Всю мою жизнь, как болезнями, так и постоянными неудачами, я только была всем в тягость.
– Да, мистрис Мосс, – сказала решительно мистрис Глег: – все в вашем семействе ужасно несчастны, тем более жаль бедную сестру.
– Я тотчас села в телегу и поскакала, как только узнала о случившемся, – сказала мистрис Мосс, обращаясь к мистрис Теливер. – Уж я давно была бы здесь, если б вы меня известили. Не подумайте, что мы только заботимся о себе, а не о бедном брате – нет; я оттого столько говорю о деньгах, что они мне постоянно грезятся и днем и ночью. Мы с мужем желаем делать то, что должно, сэр, – прибавила она, взглянув на мистера Глега, – мы соберем денег и заплатим во что бы ни стало, если уже это последняя надежда брата. Мы привыкли к нужде и к трудам и не ждем ничего лучшего и впереди. Горько только вспомнить о бедных детях.
– Однако надо подумать и предостеречь вас, мистрис Мосс, – сказал мистер Глег: – если Теливер будет объявлен несостоятельным и в его бумагах найдут вексель вашего мужа, то опека принудит вас заплатить его.
– О, Боже мой, Боже мой! – воскликнула мистрис Теливер, думая только о грозившем им банкротстве, а не о бедной мистрис Мосс.
Эта последняя слушала с какою-то судорожною покорностью. Магги же уныло глядела на Тома, желая узнать, понимает ли он, в чем состоит это новое несчастье, и сожалеет ли он о бедной тетке Мосс. Но Том смотрел пристально вниз, и, казалось, был погружен в глубокую думу.
– Если же он не будет объявлен несостоятельным, – продолжал мистер Глег: – то, как я уже прежде сказал, 3,0 фунтов стерлингов для бедного человека будут просто маленьким состоянием. Почему знать, быть может, если он когда-нибудь и встанет, то он будет совершенно беспомощным. Мне очень вас жаль, мистрис Мосс, но, по моему мнению, или вам следует занять деньги и заплатить, или вас принудят силою заплатить. Вы, Конечно, не почтете дурным, что я вам говорю правду.
– Дядя, – сказал Том, неожиданно прерывая свои думы: – я не думаю, чтоб тете Мосс следовало заплатить деньги, если б отец этого не желал?
Мастер Глег после минутного удивления, отвечал:
– Конечно, Том; но в таком случае он уничтожил бы вексель. Нам надо поискать его. Однако почему вы думаете, что отец ваш не желал получить этих денег?
– Потому что, – отвечал Том, краснее, но стараясь говорить спокойно, несмотря на детский трепет: – я очень хорошо помню, как однажды ночью, прежде чем я еще поступил в школу к мистеру Стеллингу, отец разговаривал со мною, когда никого не было в комнате… Том немного остановился, но скоро продолжал; сначала он говорил о Магги, и наконец сказал эти слова, крепко врезавшиеся в моей памяти: «Том, я всегда был добр до сестры, хотя она и вышла замуж против моей воли. Я дал Моссу денег взаймы; но я никогда и не подумаю беспокоить его об уплате; лучше я их совсем потеряю. Мои дети так же не должны беспокоиться, что они от этого будут немного беднее». Теперь же, когда отец лежит больной и не может говорить, мне бы не хотелось, чтоб что-нибудь было сделано против объявленной им воли.
– В таком случае, мой мальчик, – сказал мистер Глег: – нам нужно будет уничтожить вексель, чтоб его не представили к взысканию, если отец ваш будет объявлен банкротом. Добрые качества мистера Глега влекли его исполнить желание Тома, но он не мог совершенно отрешиться от постоянной привычки осуждать такое сумасшествие, по его мнению, как уничтожение закладных или обеспечений.
– Мистер Глег! – строго заметила его супруга: – подумайте, что вы говорите. Вы уже слишком много вмешиваетесь в чужие дела. Если вы скажете что-нибудь безрассудное, то пеняйте на себя, я тут ни в чем не виновата.
– Признаюсь, я о таком странном деле и не слыхивал, – сказал мистер Пулет, поспешно проглотив лепешку, чтоб выразить свое изумление: – уничтожить вексель! Да я думаю, за это вы поплатитесь полиции.
– Но если вексель стоит столько денег, – заметила мистрис Теливер: – то отчего нам не заплатить им наш долг и спасти таким образом мои вещи? Оставим в покое твоего дядю и тетку Мосс, Том, если ты думаешь, что отец твой иначе рассердился бы, когда он выздоровеет.
Мистрис Теливер никогда не изучала теории векселей и потому выражала об этом предмете свои собственные, оригинальные мысли.
