Наконец, в воздухе разнеслось громкое шипение, костры дрогнули и начали медленно оседать.
– В стороны, в стороны, сейчас хлынет! – раздались отовсюду предупредительные возгласы.
Толпа проворно подалась на берег. Лишь только собравшиеся отбежали на безопасное расстояние, как к небу взметнули клубы обильного пара, и костры, рассыпая во все стороны искры, погрузились в образовавшуюся промоину. Освобожденная от ледяных оков вода ударила пенным фонтаном и помчалась к устью. Народ оживленно загомонил.
– Ти-и-хо-о! – рявкнул псарь и обратился к Кате: – Вслушивайся, девонька, вслушивайся внимательно!
Та приблизилась к руслу и насторожилась. В первые мгновения до ее слуха долетало лишь бурление и клокотание стремительного потока. Но вскоре его напор спал, угомонился, и … возникли долгожданные звуки!
– Журчит, журчит! – прерывающимся от волнения голосом воскликнула девочка.
Псарь повел настороженным ухом, но, судя по всему, ничего особенного не расслышал. Тогда он блаженно втянул ноздрями воздух, закивал головой и сказал:
– Опять той же свежестью запахло.
Катя радостно затрясла его руку и выдохнула:
– Ой, спасибо вам большое! Я пошла.
И она собралась, было, двинуться вперед, как псарь остановил ее.
– Не дело тебе одной идти. Сказал же, без сопровождения не отпущу.
Он повернулся к Клыку и промолвил:
– Возьми с полдюжины воинов и следуй за нами.
А потом обратился к собравшимся:
– Благодарю за подмогу! Теперь отправляйтесь праздновать. Мой дом стороной не обходите, там уже столы накрыты. Гуляйте, веселитесь. Скоро назад буду, присоединюсь.
Восторженная толпа дружно повалила к терему повелителя. А Катя в сопровождении отряда Песьеголовцев отправилась в противоположную сторону.
Некоторое время, чтобы миновать широко разлившиеся воды они шли по берегу, увязая до колен в пышном снегу. Затем спустились в русло и сноровисто двинулись по льду. Под ногами лишь шелестела укрывавшая его толщу легкая пороша, других звуков не возникало. Несмотря на то, что теперь, как представлялось, можно было бы беспрепятственно двигаться по реке до конца, девочка испытывала беспокойство. Вдруг окажется, что дальше появятся притоки. Тогда определить верное направление вряд ли удастся – растопить лед будет нечем, дрова-то все кончились. Искренне желая развеять свои сомнения она, взглянув на псаря, поинтересовалась:
– Не знаете, там дальше ничего больше в речку не впадает?
– До того места, куда доходил, притоков не было. А что после, не ведаю, – сказал тот.
– Разве вы не к самым истокам добирались? – спросила Катя.
– Нет, – он отрицательно покачал головой, – только до Белого камня. Дальше заказано. – И пояснил: – В стародавние времена, которые и не упомнишь, враждовал наш народ с людьми. Долго это длилось. То мы на них набеги устраивали, то они – на нас. Сколько горя было, сколько людей пало, не перечесть! И вот однажды, намаявшись и настрадавшись, решили наши правители этому конец положить на веки вечные. Взяли и сотворили мир, ну, замирились, значит. А в подтверждение его нерушимости на границе между землями знак особый установили. Теперь никто дальше него зайти не смеет, чтобы данную предками клятву не нарушить.
– Так, значит, вы со мной не до конца пойдете? – погрустнела девочка, которая к тому времени стала привыкать к присутствию воинов, что добавляло ей чувство защищенности.
– Не обессудь, милая, – вздохнул, поникнув головой, псарь. – И так сердце изболелось от дум тяжких, что тебя одну оставить придется. Да только ни шага за камень сделать не вправе, иначе память о предках оскверню.
– Да ничего, ничего, – начала успокаивать его Катя, – оттуда до нужного места, наверное, недалеко останется, вмиг добегу.
Хотя, если говорить честно, ощущала она себя не очень комфортно. Во-первых, наверное, потому, что кругом окончательно пала тьма. Русло и заснеженные берега едва виднелись, поскольку небо затянулось плотными тучами, полностью скрывшими свет луны и звезд. Во-вторых, поднялся ветер, который принялся гнать навстречу вьющуюся многочисленными злыми змейками колючую поземку. Та, постепенно набирая силу, катилась отовсюду, со льда реки и с откосов, возвышавшихся над руслом берегов. В-третьих, в темноте снова стали угадываться сонмы мрачных, дергающихся в дикой разнузданной пляске мрачных теней.
Впереди на правом берегу из круговерти мечущихся снежинок начало проглядывать нечто монументальное. Подойдя ближе, девочка увидела царящую над рекой глыбу известняка, схожую по форме с пирамидой. На каждой из ее плоскостей было вытесано изображение шестилучевого коловрата. Катя замедлила шаг и задержалась на нем взглядом.
«Удивительно, – невольно подумалось ей, – прямо, как к родному городу подошла. И камень такой раньше в его окрестностях добывали, и знак символом ему служил».
И тут же мысленно улыбнулась: вот выдумала! Да какой там город! В таких несусветных далях, куда она забралась, его, наверное, еще и в помине не было. А известковый камень и знак испокон века и в других местах существовал.
Поравнявшись с камнем, воины остановились. Псарь еще раз тяжело вздохнул и промолвил:
