Но странное дело: колесо, прочно вмерзшее нижней своею частью в лед, время от времени подергивалось, точно из последних сил старалось вытолкнуть что-то вовне, в Мир. Да и сама мельница стояла необычно. Не у кромки воды, как положено, погрузив в реку лишь колесо, а прямо в сузившемся русле, перекрывая его от берега до берега. Даже, вон, судя по торчащим над поверхностью двум третям дверного полотна, она основанием аж вниз опустилась. На неглубоком дне стоит, что ли?!
«Вот это да! – удивилась Катя, хотя и не была знатоком в возведении таких сооружений. – Интересно, а за ней что?».
Она забежала за угол мельницы и растеряно застыла. За ним ничего не было! Вернее, не было русла, которое следовало ожидать. Вместо него сразу у задней стены высился берег. Девочка в замешательстве потрясла головой, будто желая избавиться от наваждения, и обогнула мельницу с другой стороны. Но и там было то же самое. Пораженная от увиденного, она вернулась на прежнее место и задумчиво воззрилась на мельницу. Но внимательное разглядывание только усугубило ситуацию.
Получалось, что колесо вращалось не силой воды, бегущей откуда-то с верхнего течения, а крутилось по своей воле и создавало поток, берущий начало именно от передней стены мельницы.
«Ну, это уж совсем! – мысленно всплеснула руками девочка, еще раз окидывая взглядом берега, плотно подступившие к сооружению с трех сторон: с боков и сзади. – Как такое быть может?! Где же тогда Исток, внутри что ли?! Или где-то рядом скрывается?!».
Желая проверить свое предположение, Катя подошла к двери и принялась размышлять, чем бы обколоть лед у ее основания, чтобы приоткрыть полотно и проникнуть внутрь. Но придумать ничего не успела, потому что вдруг все окрест огласилось громким хохотом и визгом. Девочка от неожиданности вздрогнула и, не теряя ни секунды, юркнула за заднюю стену строения, где и притаилась. Осторожно выглянув из укрытия, она увидела, как с берега на припорошенный лед реки скатилось несколько дюжин нелюдей.
В центре толпы находились безобразные косоглазые старухи, Святочницы, которые появляются на земле именно в эту пору. Их тела с головы до пят были покрыты густыми и длинными неопрятными волосами. Они, ни разу не мытые и не чесанные, издавали такое зловоние, что даже на расстоянии Кате приходилось невольно морщиться и прикрывать ладошкой нос. Неспособные говорить, эти создания лишь злорадно завывали и, раскинув руки, кружились в непрекращающемся танце. Растопыренные пальцы закачивались длиннющими когтями, которые в лунном сиянии отблескивали, как остро отточенные ножи. Именно ими безжалостные Святочницы были готовы расправиться с каждым живым существом, кто встретится на пути.
У их ног, буквально утопая по уши в рыхлом снегу, нарезали несусветные зигзаги маленькие чертики, Хухлики и Кулешата. Хотя они и были с кулак ростом, но так истошно вопили восторженными голосами, что у Кати начало звенеть в ушах. От их безобразий и в обычное время спасения нет. А в период этих праздников в них вообще, словно безумие вселяется. Такие пакости творят, что ни в чем зловредным Шиликунам не уступают! Да и то: они все между собой и обличьем, и мерзким характером схожи.
Разномастная нечисть все пребывала и пребывала. Судя по охватившему ее возбуждению, она в предвкушении чего-то ждала.
«Наверное, когда Время окончательно замрет, – догадалась девочка и забеспокоилась: – Что же предпринять?! Истока-то я пока не обнаружила, не видно его нигде!».
Не успела она толком ничего придумать, как за ее спиной снова раздались ужасающие, холодящие сердце звуки бьющего молота. С каждым ударом они становились все ближе и ближе. Катя не на шутку всполошилась, потому что вдруг ощутила себя будто загнанной в западню: впереди – толпа нечисти, сзади – Трескун! Стоит лишь податься в сторону, обязательно кто-нибудь обнаружит! Тогда никакой надежды на спасение не будет! А уж о том, чтобы к Истоку прикоснуться и речь идти не может! Как же быть?!
Девочка в отчаянии ухватилась за одну из досок стены и резко потянула на себя. На удивление та без сопротивления и треска послушно подалась, и Катя проворно скользнула внутрь мельницы. Сначала, резко попав из освещенной местности в замкнутое, без окон пространство она не могла ничего разглядеть. Но постепенно глаза привыкли, и девочка начала различать окружающие предметы.
Прежде всего, она увидела мельничный постав, конструкцию, состоящую из двух массивных каменных жерновов. Верхний подвижный, звавшийся «бегун», устало лежал на нижнем, который крепили наглухо. От этого жернова, «нижняка», шел еще уцелевший наклонный желоб, по которому раньше двигалась готовая мука. За ним угадывались обрывки какой-то ветоши. Девочка сообразила, что это не иначе как пеклевальный рукав, служивший своеобразным ситом для просеивания муки и изготовлявшийся из шерстяной ткани.
